В тени цветущих вишен

Дневник. Часть 5

«С каждым днём моя жизнь становится всё более невыносимой. Я не ожидала, что будет так трудно. Думала, что смогу справиться с вынужденными неудобствами своей новой действительности, ведь теперь мне необходимо заботиться о благополучии нашего ребёнка. Но оказалось, что это совсем нелегко.

Каждый день начинается с тяжёлого осознания: я замужем и живу с человеком, которого не люблю. Он прикасается ко мне только на людях, но эти вынужденные контакты вызывают лишь раздражение, а попытки проявить заботу кажутся наигранными и неуместными.

Даже наше до этого дружеское общение превратилось во что-то не простое. Теперь наедине нас окутывали только тишина и неловкие паузы. Из наших совместных разговоров пропали искренность и непринуждённость. Гриша, конечно, старается быть внимательным, но всё это словно проходит мимо меня. Я не могу ответить ему тем же. Не могу выполнить его условие – не могу притворяться, что счастлива.

Ночами, когда он спит на полу, потому что понимает, в какой ужас меня приводит даже мысль спать с кем-то в одной постели кроме тебя, я лежу без сна и не верю, что всё это происходит со мной. Может, стоило поискать другой выход? Но потом вспоминаю, что другого шанса сохранить жизнь нашего ребёнка не было. Надеюсь, ты сможешь простить меня за этот поступок.

Может быть, однажды я найду в себе силы принять свою судьбу. Пока же я просто существую и каждый день умираю внутри, понимая, что заслуживаю настоящей любви, а не всей этой фальши».

***

«Я надеялась, что после свадьбы, съеду из дома родителей. Была готова к жизни под боком у своих новоиспечённых свёкра и свекрови, которые смотрели на меня как на что-то неприятное. Но к моему ужасу выяснилось, что жить мы с Гришей будем с моими родственниками. Это надоевшее мне место не хотело отпускать, обвилось вокруг меня словно змея. Тем более, что теперь я стала настоящей заложницей этого места окончательно, так как из университета мои документы всё-таки забрал отец, решив, наверное, что контролировать меня так будет намного проще и с меньшими рисками для репутации.

Мы с Гришей (не могу даже в мыслях называть его мужем) почти не видимся. Я всё время провожу в уже нашей комнате, а он пропадает на учёбе. Сомневаюсь, что он занят в университете с утра до позднего вечера. Скорее всего, ему просто не хочется возвращаться в новый дом, к женщине, которая бессовестно воспользовалась его добротой. Винить за это было невозможно, поэтому я ни словом, ни взглядом его не упрекаю. Да и зачем, когда эта дистанция мне самой на руку. Видеть его чаще и испытывать ещё больше вины – было бы намного хуже.

Вчера мне не спалось, и я заговорила с ним. Темнота окутывала всё пространство, когда мой голос разрезал тишину.

– Гриша, скажи, почему ты больше не пишешь картины? – спросила я и только потом поняла, настолько глупый вопрос решила задать. Откуда я вообще знаю, рисует он или нет? «В тени цветущих вишен» была мне немым укором, по-особенному смотрясь в лунном свете.

– Я редко пишу. И только тогда, когда меня что-то вдохновляет, – ответил он после долгой паузы. – Иначе, по моему мнению, шедевра не получится. Выйдет просто хорошая картина.

– Как думаешь, ты сможешь когда-нибудь написать что-то такое же прекрасное, как «В тени цветущих вишен»?

– Не знаю, Лида. Мне кажется, что я вообще не смогу больше ничего написать.

– Почему?

– Потому что не понимаю, во что превратилась моя жизнь, – резко огрызнулся он, а я не заметила, как от неожиданности затаила дыхание. – Я не понимаю, почему вопреки всем доводам рассудка решил помочь тебе. И не один раз. Сначала я, правда, восхищался вами, вашими чувствами…

– Гриша…, – я почувствовала, как слёзы начали скатываться по щекам.

– А потом после того, как тебя вернули обратно, я искренне сочувствовал, переживал за вас, – продолжал он с болью в голосе. – Я понимаю, с вами поступили ужасно несправедливо. Но это не давало тебе права терять здравый смысл. А теперь что? Он неизвестно где, а мне пришлось снова тебя спасать. Ты понимаешь, мне ведь придётся стать отцом этого ребёнка. Придётся внушать и ему, и себе, и окружающим, что мы семья. Вот только ты же никогда не сможешь так жить. Не сможешь забыть.

– Я буду стараться…

– Нет, Лида. Ты не будешь стараться. Ты всегда будешь надеяться на то, что он к тебе вернётся, а потом вы оба со своим ребёнком отправитесь на встречу к светлому будущему. А что будет со мной? Тебе наплевать.

– Это не правда. Ты представить не можешь, как я тебе благодарна. Ума не приложу, почему ты помогаешь мне. Почему согласился на эту свадьбу.

– Я и сам не знаю, почему согласился, – вздохнул Гриша. – Не знаю, что буду делать, когда встречу женщину, которую полюблю. Ведь для всех получится так, что я бросил жену и своего ребёнка. Какая женщина согласится жить в постоянном осуждении?

– Возможно, уже тогда мы сможем рассказать всем правду. И нам не обязательно жить вместе всю жизнь, как нашим родителям, которые, возможно, никогда и не любили друг друга. Нам не нужно будет строить из себя семью. Мне всего лишь нужно, чтобы мой ребёнок появился на свет. Как только это случится, и я смогу самостоятельно стоять на ногах, я уйду. А ты станешь свободным и сможешь построить свою жизнь с той, которую полюбишь.

– Что же, может всё так и случится. Надеюсь, мы оба получим то, чего хотим, – сказал Гриша, и на этом наш разговор закончился.

Я ещё долго лежала без сна, прокручивая в голове наш разговор. И почему же мы сразу не поговорили вот так? Почему я сразу не обозначила, что не собираюсь жить в постоянной лжи и втягивать в неё своего ребёнка? Зато теперь, когда всё встало на свои места, Гриша вроде перестал смотреть на меня волком. Теперь, когда мы оба поняли, что не обязаны становиться полноценной семьёй, нам обоим как будто бы стало легче».