В тени цветущих вишен

Своё место

Всю последующую неделю Алиса не могла нарадоваться тому, что её сёстры, наконец, помирились, и все они стали гораздо ближе друг другу. Как никогда прежде, её решение остаться в родовом поместье казалось до нереальности правильным и верным, и она ненароком даже заметила, что и находиться в доме становится с каждым днём всё легче. Напряжённая атмосфера первых недель, наконец, начала уступать место спокойствию и умиротворённости.

Конечно, все семейные недомолвки и обиды не исчезли полностью: отношения Владимира Львовича и Вадима оставались такими же напряжёнными, продажа Владимиром картины в обход всех родственников и нечаянно подслушанный разговор, указывающий на то, что смерть старшего внука Льва Николаевича, возможно, не была случайной. Всё это в совокупности не способствовало ещё созданию полной идиллии в семье Сколкиных, но Алиса надеялась, что они смогут преодолеть и остальные разногласия.

В первую очередь, она решила вернуть картину «В тени цветущих вишен» в семейный дом. Когда Марк вернул ей полотно, Алиса не захотела везти его домой. Ей казалось, что после поступка дяди, картину не следует возвращать туда, где никто даже и не заметил её отсутствия, где никто не видел в ней того же, что видела она сама.

До сих пор «В тени цветущих вишен» находилась в квартире у Марка. После небольших раздумий и разговоров с сёстрами, которые происходили теперь гораздо чаще, Алиса приняла решение пригласить своего мужчину к себе домой на знакомство с семьёй и попросила, чтобы он приехал с картиной. Это было бы своеобразным выпадом в сторону Владимира и неким показателем для остальных, дабы никто не сомневался в намерениях Марка.

Однако Басов, мягко сказать, не был в восторге от её идеи и даже сначала возразил. Мол, зачем устраивать такое шоу, чтобы кому-то что-то показать и доказать. Его реакция была настолько неожиданной и грубой, что Алиса даже удивилась и не стала настаивать. Но потом Марк извинился, сослался на небольшие трудности по работе, и сказал, что она может на него рассчитывать. Если ей так хочется, чтобы он сам вернул эту несчастную картину в дом, то он это сделает.

А затем Марк снова предложил ей съехаться. Второй раз это его предложение прозвучало так же неожиданно, как и в первый: они только зашли к нему в квартиру после недолгой вечерней прогулки.

– Опять хочешь отказаться? – спросил Басов, не дождавшись её ответа и глядя на неё своими голубыми глазами, в которых она сначала прочитала разочарование. Вот только то, что она ошибочно приняла за обиду, было чувством совершенно другого порядка и смысла. Он не был разочарован. Его поглощала тревога.

– Я не отказываюсь, – сдержанно ответила Алиса. – Я просто считаю, что ещё не время.

– Ты хотела помирить сестёр. Ты это сделала. Что ещё тебя там держит? – резко кинул Марк и тут же пожалел об этом, увидев, как поменялось выражение её лица.

– Меня там держит моя семья. Отец, мать и брат. Мои сёстры, с которыми я только-только начала хорошо общаться. Мой дядя, который никогда не замечал меня и задвигал в тень Вики, но который, возможно, жалеет об этом. Меня не было с ними два года, и одного месяца недостаточно, чтобы снова уехать к человеку, которого они ещё даже не знают, уж прости. И что на тебя опять нашло? К чему такая спешка?

– Я понял, прости, – глубоко вздохнул Марк, стараясь унять свои разбушевавшиеся эмоции. – Моей эгоистичной натуре пока сложно принимать чужое мнение, но, надеюсь, ты видишь, как я стараюсь.

– Я вижу, у тебя хорошо получается. И я не прошу ничего сверхсложного. Всего-то считаться с моими чувствами, – улыбнулась Алиса и подошла ближе, чтобы обнять его.

То, что было воспринято Сколкиной, как разочарование, являлось на самом деле некоторым беспокойством, тревогой. Вопреки обычному хладнокровию, в душе Марка частым гостем стало до этого немыслимое и неприятное предчувствие чего-то нарастающего и страшного, как грозовая туча, чего-то неизбежного, как смена времени года, чего-то, что он не в состоянии был контролировать.

***

Владимир с большой неохотой вернулся домой. Сегодня вечером старшая племянница намеревалась познакомить их со своим молодым человеком, о чём объявила два дня назад за завтраком. Это время было, пожалуй, единственным, когда им всё ещё удавалось собраться всем вместе за одним столом. И хотя со смертью Льва Николаевича, который и настаивал на том, чтобы семья собиралась за одним столом за завтраком и ужином, можно было бы и отказаться от этой традиции, но привычки, как правило, искоренить очень трудно. Пока что им удалось упразднить этот ритуал только наполовину. После кончины главы семейства все, ощутив некоторую свободу, перестали подгадывать время и возвращались домой тогда, когда считали нужным. Первое время все ощущали неловкость за отказ от традиции совместного ужина, но потом привыкли. А вот на завтрак все собирались, как по расписанию, в одно и то же время. Даже Алиса, которой не было два года дома, не забыла этого правила, которое кому-то могло показаться пережитком прошлого.

Первым его порывом было не ехать домой, остаться на работе. Придумать какую-нибудь байку про капризных заказчиков, с которыми пришлось просидеть до ночи, обговаривая архитектурные планы – не трудно. Однако Владимир, внезапно разозлившись сам на себя, быстро отмёл эту мысль. Если он не появится на этой встрече, Басов поймёт, какой дискомфорт доставляет его присутствие Владимиру, а этого нельзя допустить. И потом, его личные ощущения никого не волновали, и, может, он вообще всё себе придумал на почве их странного знакомства. Может Алиса вовсе не в опасности, а вполне счастлива с этим человеком, а он сделал глупость, когда засомневался и даже пытался привлечь к этой ситуации Вадима. Если у Марка и Алисы всё сложится, им ещё не раз предстоит встретиться, так что оттягивать этот момент было просто нелепо.