В тени роз

Глава 9.

Как догадываетесь, отношения с сестрой после последней ссоры заметно ухудшились. Не могу сказать, что до этого мы были близки, но общались все же лучше.

Честно говоря, я не понимала, где именно ошиблась. В чем? Может, следовало быть мягче, ведь, возможно, Элара просто сильно страдала из-за потери отца и нуждалась в ласке. Хотя сама же себя и отдергивала. Нет, не страдала она. Иначе не стала бы заказывать яркий наряд чуть ли не через неделю после похорон.

И да, вполне отдаю себе отчет, что попросту зациклилась на трауре, но никак не получалось проглотить подобное неуважение. Как можно думать о веселье, когда тебе плохо? Да никак. Выходит, ей все равно. И от этой мысли по спине бежали мурашки.

Прекрасно знаю, что мало кто скорбит целый год, активно пользуясь существующими поблажками, но даже у них существуют весьма четко определенные условия. Так, в течение года запрещены большие праздники, как свадьбы в семье, участие в частных развлекательных мероприятиях. Но тут есть исключение: разрешено посещать официальные балы, устраиваемые в королевском дворце или домах к нему приближенных, но только приуроченные к важным событиям. Еще дозволено участвовать в охоте и чаепитиях, которые не считаются развлечением, скорее, неким актом социализации. Появляться на свадьбах тоже можно, но только чужих. Правда, все перечисленное – лишь выдержав полгода траура. Что касается одежды – мрачный цвет носился минимум три месяца, но после оставлялся обязательный явный черный аксессуар: бант в волосах, кулон на широкой ленте, атласный браслет на запястье, шляпка, ну и тому подобное. Мужчина же носил черный платок-паше и такие же перчатки.

В нашем же случае… Даже нарушением назвать сложно.

Неужели сестра настолько суха и бесчувственна? Ведь никогда такой не казалась. Да, она всегда была взбалмошная, своенравная, капризная, но проявлялось это в основном по мелочам. От нее можно было ждать и ласки, участия, понимания. Или это была завеса? А что, вполне возможно, раньше попросту сдерживалась, или отец осаждал. Он был добр, но в то же время строг, порой даже суров, потому не исключено, что она элементарно боялась. Чего? Например, остаться без приданого в ее сумасшедшем стремлении удачно выйти замуж. Ведь именно глава семьи решал размеры такового.

А что сейчас? Нет больше смысла притворяться или подстраиваться, ведь от меня уже ничего не зависит. Наше будущее отдавалось на усмотрение опекуна, то бишь Графа Нуарона, как моего будущего мужа. А уж что и как он там решит – неизвестно. По сути, Элара Калену никто, и она отменно это осознавала.

Ох, как же сложно. Очень не хотелось в это верить, но, если мои рассуждения верны, я ничего не смогу с ней сделать, остается только угроза. Знаю, что на них тоже далеко не уедешь, но других вариантов пока нет. Конечно, еще следить. Вот по поводу последнего уже распорядилась. Тем более, через неделю после того злополучного бала закончился и учебный год, и сестра теперь целый день находилась под моим присмотром.

Элара же скандалов не устраивала, но определенно злилась, намеренно не обращая на меня внимания. Хотя не только меня, Арлин в том числе, которая постоянно искала наше общество. И этот факт злил больше всего. С другой стороны, и попыток сбежать не делала. Правда, не представляла, действительно ли она отказалась от дурных идей, или решила побыть «хорошей» до учебного года, чтобы я не привела во исполнение угрозы.

Я же начала обдумывать ее день рождения. Какими бы отношения у нас ни были, совершеннолетие, которое наступало в девятнадцать лет – очень важное событие в жизни каждого человека. Оно не должно пройти незамеченным, но и большого праздника в нашей ситуации тоже не могли организовать. Появилась идея совершить путешествие на курорт, куда мы с отцом ездили каждый год, хоть и ненадолго, ведь он не мог оставить дела. Надо было только понять, хватит ли средств на все мои планы. Именно с этой целью я отправилась в столичный банк.

Лето давно захватило власть, погрузив нас в небывалую жару. И если обычно я проводила эти дни, скрываясь либо за толстыми стенами дома, либо в саду, в тени раскидистых крон вековых деревьев, наслаждаясь, пусть и горячим, но ветерком, то теперь пришлось прочувствовать всю прелесть знойного солнца, особенно жалящего черное платье. Как назло, такого рода одеяния должны быть строгими, и единственное, на что получилось пойти – это широкий рукав до локтя и вырез, оголяющий ключицы. Жарко.

Пока прошла несколько расположившихся поблизости магазинов, думала, расплавлюсь, ведь создавалось впечатление, что в городе греют даже камни. Но истинная леди не имеет права показывать подобные слабости, потому в ход пошел веер и весьма активное помахивание им.

Вот так я и зашла в холл банка, не замечая ничего вокруг, а может, веер закрыл обзор. В общем, не знаю, как это произошло, но я впечаталась в чью-то грудь. Ойкнула, отшатнулась и чуть присела в книксене, как того требовали правила, ведь упущение было моим.

– Простите, я не нарочно. – буркнула, лишь после этого подняла голову, да так и окаменела от неожиданности.

Передо мной стоял лорд Каэлторн собственной персоной и, чуть прищурившись, меня рассматривал.

Оглядел плотную юбку, такой же корсаж, не очень короткий для этого времени года, рукав, зацепился на несколько мгновений за веер, который в тот момент застыл. О чем граф все это время думал, могу лишь предполагать, ведь его лицо не выражало ровным счетом ничего. Я же была вынуждена дожидаться реакции человека, который молчал.