В тени Собственника

Дощечка и Тени

Солнце в тот день было обманчивым. Оно заливало деревню ярким, почти осенним светом, золотя пожухлую траву и выбеленные стены домов. Воздух был прохладным, чистым, и он звал на улицу, обещая хоть на время развеять тяжелые мысли. Бабушка, видя мою бледность, чуть ли не силой вытолкала меня из дома.
«Иди, подыши, прогуляйся до озера», — сказала она, суя мне в руки яблоко.
Я нацепила наушники, включила громкую, агрессивную музыку, пытаясь заглушить внутренний голос, твердивший о danger. Шла быстро, почти бежала, как будто физическое движение могло сжечь адреналин, копившийся в крови. Ноги сами понесли меня по знакомой с детства тропинке, мимо покосившихся заборов и огородов, где уже убирали последний урожай.
Я сама не заметила, как свернула не туда. Музыка оглушала, мысли были заняты родителями, их страхом, их тихими, прерывистыми звонками. Очнулась я лишь тогда, когда под ногами вместо утоптанной земли захрустел битый кирпич и стебли крапивы. Я стояла на заброшенной окраине, там, где когда-то был колхозный склад, а теперь остались лишь полуразрушенные сараи да груды мусора. Тишина вокруг была зловещей. Даже птицы не пели.
Именно в этот момент я их увидела.
Черный, как смоль, внедорожник с тонированными стеклами. Он был чужд этим местам, как космический корабль, приземлившийся на деревенском огороде. Он пылил по грунтовке, двигался медленно, целенаправленно, словно что-то вынюхивая.
Ледяной ком сдавил горло. Музыка в наушниках внезапно показалась оглушительно громкой. Я рванула с тропы, прижимаясь спиной к рассохшейся, гниющей стене старого сарая. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышно за версту. «Они. Это они.»
Машина проползла мимо, и на мгновение мне показалось, что я спасена. Я затаила дыхание, вжавшись в древесину, пытаясь стать невидимкой. Но затем мотор заглох. Послышался щелчок открывающихся дверей.
Из машины вышли двое. Первый — высокий, в идеально сидящем темном пальто. Даже отсюда, издалека, в нем чувствовалась опасная, хищная энергия. Он был осью, вокруг которой вращался мир. Его взгляд, холодный и оценивающий, медленно скользил по окружающему пейзажу, выискивая несоответствия. Это был Кай. Я знала это с той же неоспоримой уверенностью, с какой знала, что сейчас умру от страха.
Рядом с ним — молодой парень, одетый более небрежно, но в его позе читалась та же готовность к действию, что и у старшего. Его глаза блестели азартом охотника.
«Не двигаться. Не дышать.» — твердила я себе, но тело предательски дрожало. Я отдернула руку, и старая доска, за которую я держалась, с громким, предательским скрипом начала заваливаться. Я инстинктивно вцепилась в нее, пытаясь удержать, застыв в нелепой, напряженной позе.
Звук, должно быть, был оглушительным в звенящей тишине.
Парень обернулся именно в мою сторону. Его взгляд, острый и насмешливый, уставился прямо на мое укрытие.
«Как думаешь, Кай, это она?» — его голос резанул тишину, долетая до меня сквозь пение птиц.
Кай, не оборачиваясь, лишь слегка кивнул, его внимание все еще было приковано к моему укрытию. Этот кивок был страшнее любого приказа. Он был приговором.
Они направились ко мне. Не спеша, с мерными, уверенными шагами хищников, знающих, что добыча в ловушке. Каждый их шаг отдавался в моих ушах громовым раскатом. Я отступала, пока не уперлась спиной в холодную, шершавую стену сарая. Бежать было некуда.
Они подошли вплотную. Тень от Кая накрыла меня с головой. Он пах морозным воздухом, дорогим кожаным салоном и чем-то еще — безжалостной, абсолютной властью.
Марк, тот самый парень, с насмешливой ухмылкой отшвырнул ногой ту самую злополучную доску. Теперь я стояла перед ними полностью открытая, как букашка на булавке.
«Ну, привет, беглянка, — его голос был сладким, как сироп, и ядовитым, как цикута. — А мы уже думали, ты в более надежном местечке схоронилась.»
Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый, беззвучный стон. Я попятилась, прижимаясь к стене.
«Отстаньте от меня...»
Кай наконец заговорил. Его голос был тихим, низким, обволакивающе опасным. «Отстаньте? Милая, твой папа взял у меня не просто деньги. Он взял обязательства. А за их невыполнение... расплачиваются самыми дорогими вещами.»
Его глаза, темные и бездонные, медленно скользнули по мне, и я поняла, что я и есть та самая «дорогая вещь».
Марк резко схватил меня за локоть, его пальцы впились в кожу как стальные клещи. «Не дергайся. Чем тише и послушнее будешь, тем проще все пройдет. Для всех.»
Кай развернулся и пошел к машине. «Приведи ее. Аккуратно.»
Марк силой развернул меня и потащил за собой. Его дыхание обожгло ухо. «Слышала шефа? Будешь хорошей девочкой — и папе твоему, и тебе будет легче. Будешь выпендриваться...» Он не договорил, но его смысл был ясен.
Меня втолкнули на заднее сиденье. Кай уже сидел напротив, откинувшись на спинку кресла. Его взгляд был тяжелым и изучающим, будто я был интересным экспонатом в его коллекции. Двери заблокировались с тихим, но окончательным щелчком.
Машина тронулась. Я смотрела в тонированное стекло, за которым проплывал знакомый, уютный мир — покосившийся забор, старая яблоня, дымок из трубы бабушкиного дома. Последние обрывки моей прежней жизни.
«Прощай», — подумала я, и в горле встал новый, соленый от слез ком. «Прощай, свобода.»
Я не знала, куда меня везут. Я не знала, что ждет меня впереди. Я знала лишь одно: тот мир, что остался за стеклом, для меня больше не существовал. Теперь моим миром был он. Кай. И его железная воля.