В тени Собственника

Ужин с Дьяволом

Весь день я провела в состоянии странной, нервной сосредоточенности. Работа с Дэниелом над отчетами по Семенову шла на автомате; мой мозг фиксировал цифры, строил прогнозы, но основная его часть была занята предстоящим вечером. Это был не просто ужин. Это был следующий акт в нашем с Каем странном, извращенном танце.
Марк, заметив мою отрешенность, язвительно поинтересовался, не подхватила ли я еще какую-нибудь экзотическую болезнь. Я отшутилась, но избегала его взгляда. Мысль о том, что он знает о вчерашнем — о моей слабости, о том, что я провела ночь в комнате Кая, — вызывала жгучий стыд. Хотя, с другой стороны, именно его виски стал причиной того фиаско. Итого – 1:1.
Когда стемнело, я отправилась в свою комнату, чтобы… подготовиться? К чему? Это не было свиданием. Это была рабочая встреча, как он сказал. Но почему тогда я дольше обычного стояла под душем, смывая с себя остатки вчерашнего жара и его запах, чтобы затем… нанести его снова? Его запах был повсюду в этом доме, но сейчас я хотела прийти к нему чистой. Пустой сосуд, готовый наполниться тем, что он решит в меня влить.
Я надела простые темные брюки и свитер — ничего вызывающего, ничего намекающего. Но, ловя свое отражение в зеркале, я поймала себя на том, что проверяю, не осталось ли следов на шее от его прикосновений. Бессознательный жест. Признак того, что его метка легла глубже кожи.
Ровно в восемь я стояла у его двери. В этот раз я постучала. Тихо, но четко.
«Войди.»
Он был в кабинете, но не за рабочим столом. Посередине комнаты был накрыт небольшой стол на двоих. Приглушенный свет, дорогой фарфор, хрустальные бокалы — на этот раз с водой. Никакого виски. Он помнил.
Он сам пододвинул мне стул. Этот старомодный жест галантности в его исполнении выглядел не учтиво, а демонстративно, как еще одно напоминание о его праве устанавливать правила.
«Садись.»
Мы сели. Наступила тишина, не неловкая, а тяжелая, насыщенная невысказанным. Он наблюдал за мной, пока я разворачивала салфетку. Его взгляд был физическим, он ощущался на коже, как прикосновение.
«Отчеты Дэниела я видел,» — начал он, приступая к еде. Его манеры были безупречны. — «Семенов работает лучше, чем ожидалось. Твой метод… окупается.»
«Я рада,» — сказала я, и это была правда. Но не столько из-за успеха операции, сколько из-за того, что мой метод, а не его, оказался эффективным.
«Радость — неконтролируемая эмоция,» — заметил он, отрезая кусок мяса. — «Но я ценю удовлетворение от хорошо выполненной работы. Это рационально.»
Мы ели несколько минут в молчании. Еда была изысканной, но я почти не чувствовала вкуса. Все мое существо было сфокусировано на нем.
«Ты спрашивала о новом задании,» — наконец произнес он, откладывая нож и вилку. — «Оно отличается от всего, что было до этого.»
Я отложила свои приборы, давая ему понять, что вся мое внимание принадлежит ему.
«До сих пор ты имела дело с внешними угрозами или внутренними слабостями. Теперь речь пойдет о консолидации.» Он откинулся на спинку стула. «У меня есть… партнер. Вернее, был. Человек, с которым мы начинали. Сейчас он решил, что может действовать самостоятельно. Создавать собственные схемы, используя мои ресурсы и моих людей.»
Он говорил спокойно, но в воздухе запахло грозой. Это была не просто угроза извне. Это было предательство.
«Кто он?»
«Неважно. Пока. Важно то, что он осторожен. Умен. И у него есть своя сеть влияния внутри моей структуры. Я не могу действовать напрямую. Это вызовет волну, которую я не готов контролировать.» Он посмотрел на меня, и в его глазах горел холодный огонь. «Мне нужен кто-то совершенно новый. Кого он не знает. Кто не связан со старыми схемами. Кто может войти в его доверие с нуля. Кто обладает достаточным интеллектом, чтобы играть в его игры, и достаточной… гибкостью, чтобы не сломаться.»
Я замерла. Он предлагал мне стать шпионом. Не просто аналитиком. Агентом. Пойти в логово волка, который когда-то был его соратником.
«Ты хочешь, чтобы я… внедрилась?»
«Я хочу, чтобы ты стала его доверенным лицом. Его новым, перспективным партнером. Ты будешь помогать ему, давать советы, зарабатывать его доверие. А потом… ты найдешь тот самый рычаг, который позволит мне нейтрализовать его без лишнего шума.»
Это было опасно. Безумно опасно. Этот человек не был глупым бухгалтером вроде Артема. Это был хищник уровня Кая.
«Почему я?» — снова задала я этот вопрос, но на этот раз с иным смыслом. Не «почему именно я», а «почему ты доверяешь мне нечто столь важное?».
Он медленно улыбнулся. Это была не улыбка радости. Это был оскал. «Потому что ты единственная,кто прошел все мои проверки. Ты не сломалась. Ты не сдалась. Ты не стала мной, но ты научилась говорить на моем языке. И сейчас…» — он облокотился на стол, приблизив свое лицо к моему, — «…сейчас я вижу в тебе не инструмент. Я вижу в тебе продолжение своей воли. Ты — мое самое изощренное оружие. И пришло время испытать тебя в настоящем бою.»
Его слова были ядом и нектаром одновременно. Они были признанием высшего порядка. Он видел во мне не рабыню, не любовницу, не ученицу. Он видел в меня орудие своей мести, проводника своей власти. И в этом было больше доверия, чем в любых признаниях в любви.
«А если он раскусит меня?» — спросила я, и голос мой был ровным, хотя внутри все сжалось в комок.
«Тогда ты умрешь,» — так же ровно ответил он. — «Или он превратит тебя против меня. Но я в тебя верю, Алена. Я вложил в тебя слишком много, чтобы просто так отдать.» Его взгляд стал пронзительным, почти физически проникающим внутрь. «И ты… ты не захочешь возвращаться к нему. Потому что после того, как ты познала, каково это — иметь реальную силу у меня за спиной, быть просто чьим-то орудием покажется тебе унизительным.»
Он был прав. Черт возьми, он был прав. Он дал мне вкус власти. Не грубой силы, как у Лео, а власти ума, власти влияния. И я уже не могла от этого отказаться.
«Я сделаю это,» — сказала я.
Он кивнул, как будто никогда не сомневался. «Хорошо. Завтра Дэниел предоставит тебе все досье. Ты будешь готовиться. Выход в поле — через неделю.»
Он снова принялся за еду, как будто только что обсудил погоду. А я сидела, чувствуя, как под моими ногами разверзается новая пропасть. Еще более глубокая и темная.
Когда ужин подошел к концу, он не стал меня задерживать. Он проводил меня до двери кабинета. Я уже собиралась выйти, когда его рука легла на мою. Не на запястье, а на тыльную сторону ладони. Легко, почти невесомо.
«Одна вещь, Алена,» — его голос прозвучал тише. — «Помни, для чего ты это делаешь. Не для него. Не для себя. Для нас.»
Он не уточнил, что значит это «нас». Но мне это было не нужно. Я поняла. Это была наша игра. Наша война. Наше общее дело. И в этой мысли была странная, извращенная близость, куда более интимная, чем любая физическая близость.
«Я помню,» — прошептала я.
Его пальцы слегка сжали мою руку, и он отпустил.
Я вышла в коридор и, прислонившись к стене, закрыла глаза. Сердце бешено колотилось. Страх и возбуждение смешались в один коктейль, более пьянящий, чем любой виски.
Он отправлял меня на смертельно опасное задание. Но он делал это, признавая меня равной. Вернее, не равной. Своей.
И какая-то темная, пробудившаяся во мне часть жаждала этого. Жаждала доказать ему, что его вера оправдана. Жаждала этой новой, страшной власти. Жаждала быть не просто Аленой, а его Аленой. Оружием в руках дьявола. И, возможно, единственной, кто знает, как направить это оружие.