В тени Собственника

В Пасти у Другого Зверя

Приготовления заняли ровно неделю. День и ночь я изучала досье на человека по имени Лев Матвеев. Бывший соратник Кая, такой же холодный и расчетливый, но с одним ключевым отличием — в его подходе сквозила анархичная, почти саморазрушительная жажда риска. Кай строил империю. Матвеев — взрывал мосты, наслаждаясь хаосом. Он был гением импровизации и безрассудства.
Мое легенда была безупречной: Алена Волкова, талантливый аналитик-фрилансер, уставшая от работы на корпорации, ищущая «острых ощущений» и больших денег на сером рынке. Дэниел обеспечил мне цифровой след, несколько мелких, но эффектных дел, которые должны были привлечь внимание Матвеева.
Прощание с Каем было лишено эмоций. Он вызвал меня в кабинет утром дня отъезда. «Все готово?» «Да.» «Помни о цели.Не поддавайся на провокации. Он будет испытывать тебя. Более изощренно, чем я.» «Я готова.» Он кивнул,его взгляд скользнул по мне — последняя проверка перед отправкой оружия в поле. «Ваша связь будет через Дэниела.Стандартные протоколы. Никаких прямых контактов.» «Я понимаю.» Он подошел к столу и взял небольшой,изящный браслет — тонкое серебряное плетение без каких-либо украшений. «Это не подарок,»— отрезал он, отвечая на мой немой вопрос. — «Трекер. И средство экстренной связи. Нажатие здесь…» — он показал на почти невидимую точку, — «…послужит сигналом. Не используй его без крайней необходимости. Его обнаружение будет равносильно провалу.» Он протянул браслет.Я надела его на запястье. Металл был холодным, как его прикосновение в первую ночь. «Удачи,»— сказал он, и это прозвучало не как пожелание, а как приказ — вернуться с победой.
Я вышла из дома Кая навсегда. По крайней мере, в этом должна была поверить команда Матвеева. Меня «подобрали» его люди после того, как я «случайно» сорвала одну из их мелких операций, продемонстрировав свой ум. Дорога на новую базу — роскошную, но небрежно обустроенную виллу где-то в Южной Европе — прошла в молчании.
Лев Матвеев оказался мужчиной лет сорока, с сединой на висках, живыми, насмешливыми глазами и постоянной легкой ухмылкой. Он не был похож на Кая. Он был его фотонегативом — такой же опасный, но открытый, харизматичный, обволакивающий ядовитой легкостью.
«Ну, наконец-то нашлось в этой конторе что-то поинтереснее счетоводов,» — такими были его первые слова ко мне, когда я вошла в его кабинет. Он сидел, развалившись в кресле, закинув ноги на стол. — «Расскажи, что привело такую умную и, не скрою, симпатичную девочку в мое змеиное гнездо?»
Я заставила себя улыбнуться, вложив в улыбку нужную долю цинизма и усталости. «Скука, Лев. И желание посмотреть, как горят чужие корпорации поближе.»
Он рассмеялся, и его смех был искренним и пугающим. «Нравится зрелище?» «Еще бы.Особенно когда поджигаешь сам.»
С этого началась моя новая жизнь. Матвеев был блестящим тактиком, но ему не хватало стратегического видения Кая. Он жил моментом, азартом. И я стала его новой игрушкой, его талисманом. Я делала свою работу безупречно: находила слабые места в системах его врагов, предлагала рискованные, но эффективные схемы отмывания средств, предсказывала действия конкурентов. Я вживалась в роль, день за днем становясь Аленой Волковой — амбициозной, умной, немного уставшей от жизни авантюристкой.
Но ночами, в своей комнате на вилле, я снимала маску и оставалась наедине с собой. И с мыслями о нем. Сначала это были просто воспоминания — его голос, его взгляд, его руки на моей талии. Затем пришло понимание. Понимание того, насколько его контроль, его холодная, неумолимая логика стали для меня… домом.
У Матвеева была энергия урагана. Он мог вскочить среди ночи с идеей и заставить всех работать до утра. Он мог сорвать многомесячную операцию ради сиюминутной, пусть и блестящей, победы. Он был гениален, но непредсказуем. А Кай… Кай был скалой. Суровой, безжалостной, но надежной. Его мир был выстроен по законам, которые я изучила. Мир Матвеева был хаосом, где правила менялись каждую секунду.
Я скучала по этому порядку. Скучала по нашим шахматным партиям, по его молчаливому одобрению, по тому чувству, что каждое мое действие, каждый успех имеют вес и значение в его грандиозной схеме. Здесь, у Матвеева, я была яркой вспышкой, которую ценили, пока она освещала ему путь. Но я чувствовала — стоит мне ошибиться, и он, не задумываясь, швырнет меня в темноту.
Прошла неделя. Две. Месяц. Связь с Дэниелом была минимальной, сухой, только по делу. Я передавала собранные данные, получала новые инструкции. Ни слова о Кае. Ни намека.
Именно тогда я начала ловить себя на странных вещах. Я искала в чертах Матвеева что-то знакомое — жест, интонацию, — и разочаровывалась, не находя. Я просыпалась ночью от того, что мне не хватало тяжести его руки на мне. Я ловила себя на том, что в споре с Матвеевом я использую логические конструкции, которым научилась у Кая.
Однажды ночью, после особенно изматывающего дня, когда Матвеев в очередной раз поставил все на кон и чудом выиграл, я сидела у себя и смотрела на лунную дорожку на полу. И поняла простую, ужасающую вещь.
Я не просто выполняла задание. Я тосковала по нему.
Не по дому. Не по безопасности. По нему. По его взгляду, полному холодного огня. По его тихому, властному голосу. По тому, как он смотрел на меня, как на самую сложную и ценную свою головоломку.
Он был моим тюремщиком, моим мучителем, моим учителем. И он стал… точкой отсчета. Осью, вокруг которой вращалась моя вселенная. Без него мир потерял цвета, став черно-белой, хаотичной какофонией.
Я посмотрела на серебряный браслет на запястье. Он был единственной нитью, связывающей меня с ним. С тем, что я по-настоящему начала считать своим домом.
И в этот момент до меня дошла вся глубина его расчета. Он не просто отправлял меня на задание. Он отправлял меня в изгнание. В изгнание от самого себя. Чтобы я на своей шкуре почувствовала, что жизнь без его власти, без его контроля, без его пристального, всепоглощающего внимания — это не свобода. Это другая тюрьма. Более шумная, более яркая, но бесконечно более одинокая и бессмысленная.
Он дал мне возможность убежать. Зная, что я вернусь. Добровольно.
И самое страшное было то, что он был прав. Абсолютно и безоговорочно прав.
Я сжала браслет в кулаке, чувствуя холод металла. До конца задания оставалось еще несколько недель. Но я уже знала его итог. Не для операции. Для нас.
Потому что я поняла: я не могла без него. И, наблюдая за пустотой в сообщениях от Дэниела, я начинала подозревать, что, возможно, и он не мог без меня.