В тени Собственника

Двойная Игра

Три дня стали для меня адом сомнений и расчетов. Мой мозг работал на пределе, разрываясь между двумя полюсами. С одной стороны, мне нужно было создать для Матвеева блестящий, безупречный план по уничтожению Холдена. С другой — незаметно вшить в этот план фатальные изъяны, которые свели бы все его усилия на нет.
Я проводила часы за анализом слабостей Холдена. Он был осторожен, как крыса, но у него была ахиллесова пята — его сын. Молодой, горячий, увлекавшийся азартными играми и находившийся в состоянии перманентного конфликта с отцом. Идеальная мишень для шантажа и давления.
Я выстроила для Матвеева сложную, многоходовую комбинацию: через подставную компанию мы предлагали сыну Холдена «выгодную сделку», которая на деле была долговой ямой. Параллельно я организовала утечку информации о его gambling addiction ключевым партнерам Холдена. Финальным аккордом должен был стать подстроенный скандал с участием сына, который окончательно дискредитировал бы всю семью и заставил Холдена уйти из бизнеса, спасая репутацию.
План был жестоким, эффективным и по-настоящему матвеевским — удар ниже пояса, нанесенный с театральным размахом. Лев был в восторге.
«Блестяще!» — он ходил по кабинету, не в силах усидеть на месте. — «Именно это я и имел в виду! Не просто ударить, а унизить! Сделать из него посмешище!»
Я сидела, сохраняя маску холодной уверенности, в то время как внутри все сжималось в комок. Теперь предстояла вторая, куда более сложная часть — саботаж.
Фатальный изъян я заложила в источник утечки. Я связалась с Дэниелом через защищенный канал и передала ему все детали операции. Его ответ был лаконичным, как всегда: «Принято. Будет нейтрализовано.»
Это означало, что Кай будет предупрежден. Холден будет готов. Его сына изолируют и выведут из игры до начала операции. Партнеры получат контр-информацию. План Матвеева рухнет, как карточный домик, в самый последний момент, создав видимость гениальной контратаки Холдена.
Я играла с огнем. Если Матвеев заподозрит неладное, моя участь будет незавидной. Но риск был оправдан. Я защищала не просто интересы Кая. Я защищала ту хрупкую, невысказанную связь, что тянулась между нами через километры.
Ночь перед операцией я не спала. Я сидела у окна, вглядываясь в темноту, и представляла его лицо. Что он думает сейчас? Знает ли он, что это я? Чувствует ли он мое присутствие в этой тенистой игре?
Утром операция началась. Все шло по плану. Сын Холдена, как и ожидалось, клюнул на наживку. Утечка информации была произведена. Матвеев, сидя в командном центре, потирал руки в предвкушении.
И тут все пошло не так.
Вместо паники в стане Холдена началась странная, выверенная активность. Его сын внезапно «сорвался» в запой и был помещен в закрытую клинику — идеальное алиби. Партнеры, вместо того чтобы отворачиваться, получили пакет компрометирующих материалов… но уже на наших людей, участвовавших в операции. Агенты Матвеева начали попадать в засады одна за другой.
Командный центр погрузился в хаос. Матвеев метался от экрана к экрану, его лицо искажалось от ярости и непонимания.
«Что происходит?!» — он ревел, швыряя стул в стену. — «Кто его предупредил?! Кто?!»
Его взгляд упал на меня. Острый, подозрительный. Я сидела неподвижно, глядя на экран, где рушилось тщательно выстроенное здание его амбиций. Внутри меня все замерло.
«Они были готовы, Лев,» — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — «У них был свой источник. Не мы их подставили. Они подставили нас.»
«Как?!» — он подбежал ко мне, впиваясь пальцами в подлокотники моего кресла. — «Ты же все проверила!»
«Я проверила все, что могла,» — парировала я, глядя ему прямо в глаза. — «Но Холден не идиот. У него свои люди. Возможно, кто-то из наших…» — я сделала многозначительную паузу, переводя стрелки на его нестабильную команду.
Он отступил, проводя рукой по лицу. Ярость сменилась холодной, сосредоточенной злостью. «Кай… Это его почерк. Чистый, выверенный удар. Он знал.»
Мое сердце екнуло. Он догадался. Но не о моей роли, а о руке своего старого врага.
Операция провалилась с оглушительным треском. Были потеряны люди, деньги, репутация. Матвеев закрылся в своем кабинете на несколько часов. Атмосфера на вилле стала гнетущей, пропитанной паранойей и поисками козла отпущения.
Вечером он снова вызвал меня. Он сидел за столом, перед ним стоял стакан с виски. Он выглядел уставшим и постаревшим.
«Ты была права,» — хрипло произнес он. — «Надо было слушать тебя. Три дня… но даже они не помогли. Он всегда на шаг впереди.»
«Не всегда,» — мягко сказала я, подходя ближе. — «Мы живы. Мы сохранили ядро. Мы узнали его методы. Теперь мы знаем, с кем имеем дело.»
Он поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела не подозрение, а нечто иное… потребность в поддержке. В подтверждении своей значимости.
«Он меня унизил, Алена.» — его голос был тихим, почти исповедальным. — «Снова. Как будто я все еще тот мальчишка, который бегает у него по струнке.»
В этот момент я почти почувствовала к нему жалость. Почти. Но затем вспомнила холодные глаза Кая и ту силу, что исходила от его непоколебимой уверенности.
«Ты не мальчишка, Лев,» — сказала я, кладя руку ему на плечо. Жест утешения, рассчитанный и фальшивый. — «Ты допустил ошибку. Один раз. Теперь ты знаешь цену. Следующий раз будет иным.»
Он покрыл мою руку своей, его пальцы были горячими и влажными. «Ты останешься со мной? Поможешь мне… отомстить?»
В его глазах горела жажда мести. И в этой жажде я увидела свой шанс. Шанс залезть еще глубже в его доверие. И… возможно, ускорить свое возвращение.
«Да, Лев,» — прошептала я. — «Я помогу тебе.»
Он потянул меня к себе, и его объятия были жадными, отчаянными, в них не было силы Кая, лишь страх и потребность. Я позволила ему обнять себя, стоя неподвижно, как дерево.
Глядя в стену за его спиной, я думала только об одном. Кай знал. Он видел мою руку в этом провале. И он позволил этому случиться. Он использовал мой саботаж, чтобы нанести сокрушительный удар по Матвееву.
Он не просто принял мою помощь. Он вплел ее в свою собственную стратегию. Мы действовали в унисон, не сговариваясь, разделенные расстоянием, но связанные общим пониманием.
И в этом была наша странная, ужасающая близость. Мы были двумя концами одного кинжала. И пока я находилась здесь, в сердце врага, он направлял мой удар из своей далекой крепости.
Я медленно высвободилась из объятий Матвеева. «Тебе нужно отдохнуть, Лев.»
Он кивнул, его взгляд был пустым. «Да. Отдохнуть.»
Я вышла из кабинета и, оказавшись одна в коридоре, прислонилась к стене, дрожа от нервного истощения. Я подняла руку и коснулась браслета.
«Ты видел?» — беззвучно прошептала я. — «Ты видел, что я сделала?»
Ответом была лишь тишина. Но в этой тишине мне почудилось его молчаливое, безраздельное одобрение. И этого было достаточно. Достаточно, чтобы продолжать игру. Чтобы ждать того дня, когда я смогу вернуться и посмотреть ему в глаза. И увидеть в них не просто оценку актива. А признание равного.