В тени трона: страсть и судьба

13

Мария чувствовала себя как никогда счастливой, ей льстило внимание величайшего человека Европы. Её сердце замирало, когда Наполеон произносил её имя, а его взгляд, полный любви и желания, обжигал душу. Мария чувствовала себя не просто женщиной, она стала спутницей императора, человека которого знал каждый уголок континента. Чувство любви постепенно вытесняло все её прежние страхи и сомнения.

Как-то одним уютным вечером у камина Мария напомнила Наполеону о его обещании помочь Польше. Он, как всегда, нежно взял её за руку и объяснил ей ситуацию.

— Мария, — начал он, глядя в её глаза, — я люблю твою страну и тебя. Но мой первейший долг — Франция. Я не могу проливать французскую кровь за чужое дело.

Её сердце сжалось. Она знала, что за этим «не могу» скрывается неизбежная правда. Наполеон создал новое польское правительство, но выполнить обещание даровать Польше полную свободу был не в силах. Несмотря на патриотизм Марии, её любовь к Наполеону после этих слов не угасла. Напротив, она чувствовала, как каждый миг с ним всё больше привязывает её к этому человеку, несмотря на невозможность исполнить то, ради чего она была готова жертвовать собой.

Она сидела рядом с ним, душа была наполнена чувством счастья и любви. Снаружи слышался шелест листвы, дворцовые сады казались тихими свидетелями их разговора.

— Я знаю, — ответила она, её голос звучал тихо, — ты сделал всё, что мог. Я не прошу большего. Моя любовь к тебе не зависит от этого.

Наполеон посмотрел на неё, в его глазах вспыхнуло что-то, чего Мария не видела прежде. Он обнял её, и в этот момент она почувствовала, как сильно он был связан с ней. Они больше не говорили о политике, о будущем Польши. Всё, что было важно, это их маленькая вселенная, которая существовала в границах этого дворца.

После победы при Ваграме Наполеон перенёс свою резиденцию в Шенбрунн. Находиться здесь одному было невыносимо. Он не мог без Марии. По приказу императора её привезли в особняк неподалёку. Там они прожили три счастливых месяца, как супруги, погружённые в свою страсть и взаимную любовь. Это были дни, когда Мария ощущала себя частью жизни Наполеона, его мира. В объятиях любимого она забывала обо всём — о Польше, о прошлом, о будущем. Только здесь и сейчас — это было для неё важнее всего.

Однажды вечером, когда они вдвоём сидели у камина, наслаждаясь тишиной и уютом, Мария спросила:

— Ты думаешь о будущем?

— Конечно, Мария. Я думаю о будущем Франции, о будущем Европы... и о твоём будущем тоже.

Мария покраснела, её сердце забилось быстрее.

— Ты знаешь, я жду ребёнка, — призналась она тихо.

Наполеон замер. На мгновение он показался ошеломлённым, но затем улыбнулся и крепко обнял её.

— Я всё-таки могу иметь детей... А Жозефина... Она была бесплодной, но обвиняла меня. Ты не представляешь, Мария, что это для меня значит.

Он задумался, его взгляд устремился куда-то вдаль. Этот ребёнок, плод их любви, стал бы для него подтверждением его силы, его возможности оставить после себя наследника. Он, властитель Европы, был уверен, что сможет создать династию. В уютной комнате, где потрескивал огонь, он думал не о политике, а о ней, о Марии, и о будущем их ребёнка.

— Мы с тобой сможем всё, Мария. Ты — моя муза, моя сила.

Мария посмотрела на него, её сердце наполнилось любовью и нежностью. В этот момент все её мысли были только о нём.