В тени трона: страсть и судьба

21

Рядом с Марией были её сыновья, часто заходили в гости подруги, посещали дамы из высшего света. Днём скучать графине было некогда, а вот по вечерам, когда в доме наступала тишина, она вновь и вновь возвращалась к воспоминаниям о Наполеоне. Казалось, состояние счастья будет бесконечным. Она перебирала письма, одно из них навеяло воспоминания о времени, проведённом в Западной Пруссии.

Наполеон поселился в бывшем дворце Фридриха Великого. Загруженный делами, он не переставал думать о своей польской пани. Несколько дней понадобилось, чтобы доверенные лица императора привезли графиню в замок. Всё это было сделано в глубокой тайне.

Три недели счастья, три недели вместе. Только он и она. Об этом не знал никто, кроме камердинера Наполеона. Время пролетело быстро, расставаться со своей возлюбленной Наполеон не хотел и уговорил её поехать с ним в Париж.

Разве она могла отказаться от такого предложения? Конечно, она согласилась без раздумий. Наполеон подарил ей небольшой дом на тихой парижской улочке Рю де ла Виктуар. Каждый вечер он торопился сюда, в дом, где поселилось счастье. Кроме императора и верного ему Дюрока здесь не бывал никто. Мария не заводила друзей и не принимала посетителей. Именно здесь она почувствовала, что в ней зародилась новая жизнь, она ждала от любимого человека ребёнка.

Рожать она отправилась в Польшу. Пока она была на родине, император успел расторгнуть брак с Жозефиной и заняться поисками новой императрицы, способной дать Франции наследника престола. Тревожная осень обняла Варшаву сыростью и ветром, когда Марыся, пряча лицо в ладонях, с трудом осознавала предательство, свалившееся на неё как раскат грома среди ясного неба. Её Наполеон, тот, кому она отдала всю себя, свою юность, свою веру и своё сердце, теперь принадлежал другой. И не просто другой женщине, он стал мужем австрийской принцессы, дочери одного из самых сильных и опасных врагов Франции.

Сердце Марыси билось в бешеном, отчаянном ритме, словно ей не хватало воздуха, словно сама жизнь на мгновение остановилась. Она закрыла глаза, пытаясь прогнать образы, но они всплывали один за другим, неумолимо напоминая ей о каждом мгновении, проведенном с Наполеоном. Она вспомнила, как он обещал ей, что однажды они будут вместе, что их любовь преодолеет все препятствия, что он никогда не оставит её. Марыся верила в его слова, как верят дети в волшебство, не подозревая, что за этим магическим фасадом скрывается обман, пустота и холодный расчёт. Каждое слово, каждая улыбка, каждое касание теперь казались ей обманом.

— Как мог он сказать, что любит, и в то же время так легко разрушить всё? — глаза налились слезами, а внутри разгоралось что-то, что она не могла выразить словами. Гнев, печаль, боль — всё смешалось в ней, переплелось, словно клубок змей, пронзающих её сердце острыми, ядовитыми зубами. Казалось, вся её жизнь превратилась в одно большое разочарование, в сон, который она не могла прервать.

Каждую ночь после известия о женитьбе императора она ходила по комнате, словно потерянная, без цели, иногда срывалась на плач, но слёзы не приносили облегчения. Напротив, они словно выжигали её душу, оставляя следы, которые ни время, ни расстояние не могли стереть. Наполеон изменил её, он стал ей чужим, и в то же время таким близким, неотделимым от её сущности. Она не могла понять, как он мог так легко отказаться от их любви ради брака по расчёту. Он всегда говорил, что для него важна лишь она, что её свет озаряет его дни, что именно ради неё он готов на всё.

Но теперь, зная правду, Марыся задала себе вопрос: была ли их любовь настоящей? Или всё это было лишь иллюзией, лишь временной страстью, которая стала ничтожной в свете блеска королевского трона? Она сидела наедине с тишиной, которая давила её, укутывала в саван обиды и разочарования. Казалось, будто эта тишина дразнила её, шептала:

— Ты была всего лишь игрушкой для великого императора, желанной, но недолговечной. Тебя можно оставить, забыть, когда приходит время.

Мысли о будущем терзали её не меньше, чем воспоминания о прошлом. Марыся понимала, что теперь между ней и Наполеоном воздвигнута невидимая стена, которую она не сможет преодолеть. Новый союз закреплял его власть, его мечты о великой Франции, в то время как она оставалась лишь главой в его прошлом. Но для неё он был всем миром, её мечтой, её реальностью. Как же теперь жить, зная, что она была всего лишь фрагментом, который можно так легко заменить?

Пытаясь найти выход, она принялась писать ему, перо быстро скользило по бумаге, но слова отказывались складываться в осмысленные фразы. Она хотела написать ему о своей боли, о гневе, о предательстве. Хотела крикнуть, чтобы он знал, что не имеет права просто так оставить её в этой тьме только с воспоминаниями и пустотой в душе. Но как бы она ни старалась, каждый раз останавливалась, понимая, что её слова не изменят реальность. Наполеон был далеко, и теперь у него была новая жизнь, другая женщина, новый мир.

Было ли это справедливым? Марыся не могла трезво оценить всё происходящее в её жизни. Но каждый раз, когда её мысли возвращались к нему, к их ночам, к его словам, в ней разгоралась надежда — крохотная, едва уловимая. Она надеялась, что он вспомнит её, что хоть раз его сердце дрогнет, что хоть однажды он пожалеет о своём выборе. Графиня Валевская понимала, что в их отношениях поставлена точка, но сердце не хотело с этим смириться.

***

Париж встретил Марию как-то особенно тоскливо, как будто даже городская суета и вечный шум притихли, будто все знали о том, что в её сердце разверзлась пустота. Её не покидали неприятные предчувствия. Казалось, вся столица, когда-то такая яркая и живая, погрузилась в тени прошлого, которое теперь несло в себе не страсть и надежду, а сдержанность и осторожность. Она приехала, чтобы увидеть Наполеона, но их встреча уже не могла быть прежней. Невозможно было вернуть то время, когда каждая минута, каждая улыбка, каждый взгляд были наполнены трепетом и искренней радостью. Теперь между ними стояли стражники, стены и, самое главное, – новая жизнь, новая жена, новый порядок вещей, который им было не нарушить.