В тени трона: страсть и судьба

22

Наполеон поставил перед собой цель найти себе невесту королевских кровей. Для него было важно удовлетворить своё тщеславие. Брак с австрийской принцессой давал ему возможность стать вровень с другими монархами. Он был доволен, как складывается его жизнь, но воспоминания об оставленных им женщинах, которые любили его, не покидали императора. Его преследовали воспоминания о слезах и обмороках Жозефины, когда она узнала о разводе. Мария, его любимая польская пани, вела себя с достоинством. Ни одним словом или взглядом не упрекнула его. Он не оставил их на произвол судьбы и постарался обеспечить им безбедную жизнь.

Ему, так увлечённому достижением своих целей, даже в голову не приходило, что никакие блага не смогут заменить любящее сердце. Когда он оставался один в своём кабинете, перед ним постоянно возникали образы то Жозефины, то Марии. Вспомнилось расставание с Жозефиной. Она сидит одна, наклонившись над зеркалом, откуда на неё смотрела усталая и поблекшая женщина. Он не стал её беспокоить и ушёл, но это видение долго преследовало его.

Ночь была тихой, и лишь мерное тикание старинных часов нарушало покой, царящий в будуарах Елисейского дворца. Наполеон стоял в своём кабинете, наблюдая за танцем свечей, горящих на камине. Ему было не по себе. Он понимал, что теряет женщину, которая всегда была рядом, поддерживала и понимала его. Она была его опорой, его советчицей, его музой. И всё же он не мог оставить эту идею — идею наследника. Она жила в его мыслях и в его амбициях. Жозефина тяжело перенесла известие о разводе. Когда-то она была коронованной императрицей, женой самого Наполеона. А теперь… она всего лишь «бывшая».

— Королевская кровь, — говорил он сам себе, — мне нужна королевская кровь, чтобы продолжить династию, подняться над всеми и стать равным среди тех, кто всегда смотрел на меня свысока.

Он вспомнил появление в его кабинете Талейрана.

— Ваше Величество, принцесса Мария Луиза готова к браку. Австрия поддержит ваше решение.

Наполеон ответил кивком, но холод, пробежавший по его коже, был предательским напоминанием, что этим браком он также разрушает часть своей души.

***

Занозой в сердце была и его любимая польская пани Мария Валевская. Он до сих пор любил её, но вопрос о создании династии был для него важнее всего на свете. Каждый раз, встречаясь с Марией, он боялся, что страсть с новой силой вспыхнет в его душе. Наполеон готов был переступить через всё, лишь бы достичь поставленных целей, но своего сына Александра он не забывал, это был его первенец, император постарался обеспечить ему светлую дорогу. Он знал, что за каждым его решением оставались живые люди, которых он когда-то любил, но не мог больше вернуть в свою жизнь.

Эта меланхолия, печаль и отзвук сожалений преследовали его до конца дней. Жизнь императора навсегда останется историей любви, жертвы и раскаяния. Сложно быть счастливым, когда приходится разрываться между любовью и долгом.

***

Наполеон был смелым и отважным, но очень суеверным. Об этом знали его близкие. В Париже в те времена жила известная прорицательница Ленорман, император рискнул пойти к ней. Прощаясь, Наполеон чувствовал, как его сердце бьётся быстрее обычного. Что-то необъяснимое в словах мадемуазель Ленорман проникло глубоко внутрь. Но он, как всегда, не подал виду, что его душу что-то тревожит. С гордо поднятой головой и невозмутимым взглядом он с презрением посмотрел на тусклую комнату прорицательницы, словно пытаясь убедить себя, что все предсказания — не более чем праздные слова.

— Итак, мадемуазель, вы утверждаете, что моя удача зависит от того, что я должен… не покидать свою жену? — переспросил он, едва заметно приподняв бровь. В его глазах была насмешка, но скрытое беспокойство присутствовало в голосе.

Ленорман спокойно выдержала его взгляд и ответила мягко, но твёрдо:

— Ваше величество, ваша звезда ослепительна. Она яркая, но нестабильная, как у всякого, кто стремится подняться так высоко. Только одна женщина удержит вас на этом пути. Если же вы покинете её, ваша судьба повернется вспять.

Наполеон едва сдерживал себя, сомнения начали закрадываться в его душе. Он уже предвкушал власть, славу, победы и видел себя среди тех, кто создаёт историю, меняет мир. Как могла его сила, его дух зависеть от одного человека?

— Я сам кую свою судьбу! — воскликнул он, махнув рукой. — Никто не решит за меня, куда я пойду, как далеко поднимусь. Я покорю этот мир — с избранницей или без неё!

Ленорман не спорила. Она знала, что судьба Наполеона уже начертана, но не была уверена, сможет ли он, гордый и упрямый, понять свои ошибки, когда придёт время.

***

Прошли годы. Наполеон взошёл на трон, как ему было предсказано, окружённый славой и величием. Коронация была роскошной и изысканной: музыка, шелест шёлка, сверкающие драгоценности и ликующие толпы. Ему казалось, что весь мир лежит у его ног, а сам он — почти что божество. Тогда ему и вручили странный ларец с таинственной рукописью, у которой были чёрные, запечатанные сургучом края.

Слуга протянул ларец, и в зале наступила тишина. Наполеон с интересом взглянул на дар, затем поднял глаза на приближенных, словно искал объяснения.

— Что это за рукопись? — спросил он, едва скрывая пренебрежение.

Маршал подал шаг вперёд и склонил голову.

— Ваше величество, это древняя рукопись, пророческий текст, который может поведать будущее и, возможно, раскрыть тайны вашей судьбы.

Наполеон усмехнулся, бросив на свиток холодный взгляд.

— Моё будущее, говорите? Зачем мне пророчества, когда я сам могу написать свою судьбу?

Он бросил ларец на стол, словно эта тайна не стоила его внимания. Маршал, стоявший рядом, понизил голос, глядя в глаза императору.

— Слушать или не слушать пророчества — это ваша воля, Ваше Величество. Но не забывайте, что звезда счастья может угаснуть также быстро, как она загорелась.

Наполеон не выдержал и ответил, его голос был полон вызова: