В тени трона: страсть и судьба

23

Разговоры о таинственном ларце и рукописи Оливатуса, которые преподнесли в день коронации, разнеслись по дворцу мгновенно, как только подарок был вручён императору. Придворные вздыхали, переглядывались и строили догадки, что именно в этом древнем манускрипте может заинтересовать такого человека как Наполеон. Кто-то говорил, что старинный текст, написанный некромантом и провидцем Филиппом Оливатусом, который знал всё о будущем Франции и её великого правителя. Говорили, что в нём скрыты пророчества, которым суждено было исполниться.

Наполеон испытал одновременно любопытство и чувство тревоги. Он знал о суевериях, окружавших подобные предсказания, знал, что уже одно упоминание о них может взбудоражить его окружение. Но как человек практический и разумный, он презирал подобные предрассудки, хотя за его спиной говорили, что император очень суеверный.

— Моя судьба не написана никем, кроме меня самого. Судьба — это оружие в руках сильного. Неужели кто-то всерьез думает, что бумага сможет изменить ход истории?

Один из советников, знавший, что его император не терпит вмешательства в свои решения, всё же осмелился произнести:

— Ваше Величество, этот дар, конечно, — редчайший артефакт. Но разве нуждается повелитель Европы в словах старого колдуна? Пожалуй, этот труд не стоит вашего времени...

Его решимость поколебалась лишь на мгновение. В этот момент он вспомнил, как много раз судьба благоволила ему, как все его начинания завершались успехом. Зачем ему знать то, что могло бы поколебать его уверенность в себе? Внутри росло противоречивое чувство — одна половина его души жаждала прочесть строки пророчества, а другая словно кричала о том, что нельзя позволить чему-то столь эфемерному управлять его мыслями.

— Я сам кузнец своей судьбы. Моё будущее будет написано не на бумаге, а на полях сражений, — сказал он, будто говоря не советнику, а себе самому.

Между придворными ходили слухи, что Наполеон всё-таки прочёл предсказания. Они начали сбываться. Всё изменилось в тот год, когда на небе появилась комета. Европу охватило суеверное чувство тревоги, многие поверили, что это небесное явление предвещает гибель, войну и падение империй. Наполеон же презрительно усмехался, не желая принимать это за знак. Он не раз бросал в сердцах слова:

— Комета? Сильные люди сами управляют своей звездой. Пусть небеса предрекают, что хотят, — я выше суеверий!

Но с каждым месяцем ситуация менялась не в пользу французской армии. Войска теряли силы из-за зимних морозов в России, до ушей императора доходили вести о поражениях. Один за другим его лучшие генералы начинали сомневаться в успехе похода, а он, всматриваясь в туманное, бесконечно далекое небо, казалось, впервые чувствовал, что его сила уходит.

— Неужели всё действительно предначертано? — произнес он однажды, сидя у камина в своём кабинете.

Мысленно Наполеон вернулся к ларцу с рукописью Оливатуса. Что изменилось бы в его жизни, если бы увидел в строках предупреждение о грядущем крахе? Узнал бы, что именно ждёт его в этой беспощадной кампании?

Ему вспомнились слова пророчицы Ленорман, которую он посетил незадолго до своей коронации.

Она предупреждала его:

— Если оставишь императрицу, если откажешься от верности, удача отвернётся от тебя.

Каково было его удивление, когда, спустя время после разрыва с Жозефиной, звезда его успеха начала меркнуть. Всё, что он так долго возводил, теперь сотрясалось, как стена под ударами тарана.

— Оливатус, Ленорман, кометы… — шептал он, уставившись на ночное небо. — Может, мне следовало верить, может, хоть один из этих знаков предупредил бы меня о судьбе.

Однажды, глядя на комету, тускло висящую над горизонтом, он, уже почти потерявший надежду, проговорил:

— Быть может, я ошибался, полагая, что один человек способен превзойти предначертанное? Или Высшие силы наказывают за то, что расстался с Жозефиной и оставил любящую меня польскую красавицу Марию Валевскую?