В тени трона: страсть и судьба

25

Наполеон сидел в полутемной зале дворца Фонтенбло, один, окружённый тишиной. Всё, что окружало его – стены, драпировки, резные стулья – было молчаливым приговором, гулко отзываясь в его сознании. Здесь, в этой тьме, под холодным сводом, нависшим как рок над его головой, он чувствовал, как рушится его мир, империя, созданная его руками, его волей, его мечтой.

— Конец? — прошептал он в пустоту. — Это конец?

В голове билась мысль, подобно несмолкаемому барабану:

— Ты побеждён, Наполеон…

Его мысли уходили в воспоминания. Сколько раз он, ободряя своих солдат, вёл их в атаку, не зная страха, не ведая сомнений. Он помнил, как пылали костры, когда он ночью обходил ряды своих бойцов, как их лица, полные надежды, смотрели на него с обожанием. Они шли за ним, не раздумывая, не ставя под сомнение его приказы. Для них он был олицетворением силы и победы. А теперь? Теперь эти лица, обезображенные болью и усталостью, его предали. Маршалы, которых он считал своими братьями, вынудили его покинуть трон.

— Трон… Зачем мне нужен трон, если рядом нет ни верных друзей, ни преданных солдат? — думал Наполеон, стискивая кулаки.

В памяти всплывали лица тех, кто поддерживал его до последнего, и горечь предательства, словно яд, разливалась по жилам.

— Меня предали. Всех, кого я знал и кому доверял, больше нет со мной. Где они теперь? В чьей тени теперь прячутся, зная, что их император пал?

В дальнем конце зала мелькнула тень. Появился адъютант, не решаясь приблизиться к нему, он подавал знак, что решение должно быть принято. Все ждут — короли Европы, строптивые маршалы, его жена, Мария-Луиза.

Наполеон тяжело поднялся, подавляя в себе противное чувство унижения, которое захлёстывало его с новой силой. Его душа боролась, рвалась на части.

— Как я, Наполеон Бонапарт, император Франции, дошёл до этого? — мысленно спрашивал он, но ответа не было.

С каменным выражением лица он подошёл к столу, на котором лежала пергаментная грамота, извещающая мир о его отречении. Взяв перо, Наполеон остановился, глядя на бумагу, словно там, в изгибах чернил, была вся его жизнь.

— Я всегда сам вершил свою судьбу… И теперь — она оборвана, сорвана, украдена. Боги не простили мне моих высот… — мысленно обращался он к тем, кто уже давно ушёл из этого мира, оставив его одного на вершине славы и теперь – на дне одиночества.

Он вдруг остановился и посмотрел в пустоту, будто в мыслях обращаясь к самому духу войны.

— Если бы ты мог увидеть меня теперь, ты бы смеялся? Смеялся бы над моим падением? Я был героем, наравне с легендами, но чем это обернулось? Я стал пленником своей силы.

Его рука, крепко держащая перо, вдруг ослабла. Он наклонился, позволив тяжёлым словам вылиться на пергамент, но каждый штрих был словно рана, каждое слово — удар.

Вдруг раздались шаги, маршалы пришли, чтобы засвидетельствовать его падение. Он посмотрел на них холодным взглядом, который, казалось, проникал в самые глубины их душ, вызывая у каждого молчаливое стыдливое трепетание.

— Прощайте, господа, — сказал Наполеон ледяным тоном. — Отныне вы вольны. Помните только одно: кто изменил однажды, изменит и второй раз.

С этими словами он подписал акт отречения, чувствуя, как будто отдал своё сердце, свою душу, своё имя в руки судьбы.

***

Весна 1814 года. Лёгкий шелест ветра, тихий шёпот дождя по зелёным, только что распустившимся листьям. Графиня Мария Валевская едва ступила на мостовую Фонтенбло, как её сердце сжалось от тревожного предчувствия. Её глаза, укрытые под тонким кружевом вуали, неотрывно смотрели на дворец. Она знала, что сейчас он там, побеждённый, сломленный, запертый в тишине своих мыслей.

Мария долго стояла перед тяжёлыми воротами, не в силах сдвинуться с места. Её сопровождали лишь слёзы, оставляющие едва заметные следы на шелковистой ткани перчаток, и её отчаяние. Она вспомнила их встречи, его страстные письма, полные необузданного огня, в которых Наполеон называл её своей любимой и своей опорой. И как теперь… Теперь он отвернулся от неё, от всего мира.

— Мария, — тихо прошептала она себе, словно утешая. — Ты знала, что однажды всё закончится. Знала, что он всегда был не только твоим, но и Франции, и его собственных великих амбиций. И всё же… как горько чувствовать себя так беспомощно.

Мария попыталась добраться до него, нужно было всего лишь постараться пройти через дворцовую стражу, но её остановили перед дверью, когда она попыталась войти. Офицер поклонился, отводя глаза, и сухо сообщил, что император никого не принимает.

— Я… прошу. Я просто хочу увидеть его. Это важно для нас обоих, — её голос сорвался, и она едва заметно дрожала, сдерживая рыдания.

Офицер вздохнул, но оставался непреклонен. Он не мог пустить её. Мария отступила, зная, что все её уговоры бесполезны. Наполеон погружён в тьму, из которой никто не способен его вывести.

Она вышла за дворцовые ворота с непередаваемым чувством горечи и пустоты. Её сердце тосковало, её душа металась, но она понимала, что сейчас он слишком поглощён своим крушением, что мысли о ней, как о чём-то светлом и далёком, едва ли удержатся в его сознании.

— Прощай, — прошептала она, глядя в серое небо, — я всё равно буду любить тебя, где бы ты ни был.

Прошло полгода. За это время много чего изменилось, но в сердце Марии не угасли её чувства. Она будет искать возможность встречи с Наполеоном и найдёт её.

***

Наполеон держался, но только ему одному было известно, как тяжело воспринималось одиночество и предательство близких. Он с болью думал только о предателях, но забыл о тех, кто остался верен ему, несмотря ни на что. Те, кому он был дорог, не отреклись от него. Жозефина не раз направляла письма к союзникам с мольбой разрешить ей отправиться к Наполеону на Эльбу. Они не могли позволить бывшей императрице сопровождать человека, которого считали угрозой для мира в Европе. Жозефина продолжала писать, уговаривать, но в ответ слышала лишь молчание.