В тени трона: страсть и судьба

35

Мария долго размышляла, прежде чем решиться дать согласие на предложение генерала. Её душу терзали сомнения, она для себя решила, что в их отношениях не должно быть тайн. Мария сама настояла на разговоре, хотя знала, что эти признания могут ранить любящего её человека.

Они встретились в уютной гостиной её дома в Париже. Мягкий свет свечей, отражаясь в зеркале, создавал атмосферу откровенности. Мария выглядела собранной, хотя её голос дрожал, когда она начала говорить.

– Филипп, прежде чем скажу тебе «да», ты должен знать всю правду обо мне, – её взгляд метнулся к окну, как будто там она искала силу продолжить. – О моём браке с графом Валевским, о моём романе с Наполеоном. Это были годы, когда судьба не оставляла мне выбора.

Филипп внимательно слушал, не прерывая её ни на секунду. Когда она упомянула о своей роли в политических играх Наполеона, он мягко взял её за руку.

– Мария, – тихо произнёс он, – твоё прошлое – это часть тебя. И я люблю тебя такой, какая ты есть. Никакие признания не изменят моих чувств.

Эти слова стали для неё облегчением. Она наконец позволила себе улыбнуться, словно тяжёлый груз покинул её душу.

Вскоре после их свадьбы Мария почувствовала первые признаки недомогания. Генерал заметил её усталость, и тревога всё чаще звучала в его голосе. Он не понимал, что происходит с любимой женщиной. Когда Филипп узнал о беременности жены, радость захлестнула его как волна.

Эта беременность стала для Марии тяжёлым испытанием. Токсикоз, слабость, постоянная усталость – всё это не проходило бесследно. Она старалась скрывать своё состояние от Филиппа, не желая его тревожить, но он знал её слишком хорошо, чтобы не замечать.

– Ты не должна изматывать себя, – говорил он, стараясь убедить её больше отдыхать. – Позволь мне позаботиться о тебе.

Но Мария, унаследовавшая от матери стойкость и упорство, не могла просто сидеть без дела. Когда ей стало совсем плохо, она вспомнила о докторе Чекерском, который помогал ей при рождении сына Александра. Решение ехать в Варшаву далось нелегко, но она чувствовала: только он сможет ей помочь.

Филипп был категорически против этой поездки. Он знал, что Марии придётся добираться по плохим дорогам, а это опасно для её состояния.

– Это слишком рискованно! – горячо убеждал он её. – Ты должна остаться здесь, со мной.

Но Мария настаивала на своём, генерал вынужден был уступить. Из Варшавы она отправила мужу письмо, в котором старалась передать всё, что чувствовала.

— Если бы я знала, что умираю, то плакала бы не от того, что ухожу из этого мира, а от мысли о твоём одиночестве после моего ухода, – написала она, и эта строка стала для Филиппа доказательством, что эта удивительная женщина его любит.

Поездка в Варшаву была утомительной. Мария чувствовала, как силы покидают её, но надежда на помощь доктора поддерживала её дух. Она знала, что её ждёт ещё одно трудное испытание, но была готова бороться ради будущего с Филиппом.

Мария вернулась в Бельгию с тяжёлым сердцем. Слова доктора Чекерского звучали в её голове как суровый приговор:

— Вы можете поплатиться жизнью.

Осознание того, что рождение ребёнка, столь долгожданного и желанного, может стать последним её даром миру, вызывало в её душе бурю противоречий. Страх преследовал её, но она была готова пожертвовать собой ради новой жизни, ради сына, который ещё не появился на свет.

Токсикоз не отпускал. Слабость, головокружение, постоянная тошнота – всё это стало её спутником. Генерал д’Орнано был рядом, не отходил от её постели, пытаясь хоть немного облегчить страдания. Мария, несмотря на боль, находила в себе силы улыбаться ему, нежно сжимая его руку.

Наступил момент, когда схватки обрушились на её измученное тело. Всё происходило стремительно, и вскоре раздался первый крик младенца. Рудольф – здоровый, крепкий мальчик – появился на свет, словно воплощение её последних сил. Генерал, увидев сына, не мог сдержать слёз. Только радость рождения омрачалась тем, что с каждым часом состояние Марии становилось всё хуже.

Она больше не могла подняться с постели. Боль пронзала её тело, особенно в пояснице и животе. Почечнокаменная болезнь, которую не удалось вылечить в юности, теперь стала её тяжким крестом. Мария понимала, что конец близок. Она позвала Филиппа и, едва сдерживая слёзы, просила его исполнить её последнее желание.

– Пожалуйста, отвези меня в Париж, – прошептала она, всматриваясь в его лицо, словно боялась, что это будет последний раз, когда видит его. – Я хочу умереть там, где была счастлива.

Генерал д’Орнано не мог отказать ей, слишком сильно он любил эту женщину. С огромным трудом он добился разрешения перевезти жену во Францию. Началась долгая, изнурительная поездка. На каждой станции приходилось останавливаться, чтобы дать Марии возможность отдохнуть. В пути она часто теряла сознание от боли, но всё же находила в себе силы смотреть на мужа и сына с нежностью.

В начале ноября они наконец прибыли в Париж. Величественный город встретил их холодной осенней серостью. Марии, совершенно обессиленной, помогли подняться в её особняк, который когда-то подарил ей Наполеон. Генерал собственноручно устроил её на удобной постели, заботливо поправил одеяло. Она посмотрела на высокие потолки, на мягкий свет, льющийся из окон, и улыбнулась.

– Как хорошо быть дома, – прошептала она. – Теперь я могу спокойно уйти.