В тихом городе черти водятся

Глава 2

– Либо делись, либо садись. – кричу в открытое окно я, сигналя. Мать даже не вздрагивает. Зато вороны, крупные и толстые, разлетаются с еловых верхушек. Они злобно каркают, проносясь над дорогой. Мать бросает окурок на растрескавшийся асфальт и занимает место рядом со мной.

– Пристегнись. – напоминаю я, указывая на ремень. – Безопасность – залог успеха.

Мать закатывает глаза, но всё же делает так, как я сказала. Она пытается храбриться, но я-то знаю, как нелегко ей пришлось в последние недели: суды, сборы вещей и маршрут, который является антиподом «современности». Не то чтобы мне было лучше: пришлось перевестись на заочное обучение, помахать ручкой на прощание друзьям и с гордо поднятой головой последовать в ссылку за матерью. В отличие от младшей сестры, которая предпочла остаться с отцом. Дарина не дала мне возможности на раздумья, когда окончательно уничтожила мать своим желанием остаться.

Я прекрасная дочь. Может, совсем скоро стану лучшим сценаристом и уеду обратно в столицу. Не к отцу и уж тем более не к Дарине. В свою собственную квартирку где-нибудь поближе к центру, но в районе потише. Не люблю улицы, кишащие заведениями.

– Ну что? Может мы уже поедем?

Недовольный голос матери уже стал моей рутиной. Как только всё пошло наперекосяк, мама отдалилась и закрылась. Все мои попытки, как опустевшие деревни на нашем пути – брошенные в прошлое крики остаться. Но я упертая. «Как отец» – добавила бы мать фразу, ставшую для меня оскорблением чести и достоинства.

– Волшебное слово? – продолжаю я, пристегиваясь сама.

– Быстро. – фыркает она, пресекая мою очередную попытку завести разговор на корню.

– Да кто ж тебя воспитывал? Волки? – сокрушаюсь я, трогаясь с места. Машина плавно набирает скорость.

Я люблю водить, только до получения прав руки так и не дошли. Было слишком много дел, которые сейчас не имеют никакого смысла. Походы в кинотеатр, вечера, когда я собиралась с подружками со своего факультета и разбирала фильмы в плохом переводе, осуждая или восхваляя режиссеров. Теперь это пыль под колесами и бездарно потраченные часы.

– Бабка твоя. – мать отворачивается к окну, давая понять, что разговор окончен. Я же вспоминаю женщину с фотографий, которую никогда не видела.

Венера. Так её зовут. Или звали. Родная бабушка. Женщина со скверным характером, строжайший бригадир одной из шахт и домашний узурпатор, что однажды отказалась от моей матери, когда та встретила отца. Старуха, вероятно, провидица, раз выставила свою дочь за порог, как только узнала о том, что та собирается уезжать в далекую от этих мест столицу.

Она не написала ни одного письма. Жива ли она вообще? И есть ли там кто-то, к кому мы преодолели путь в половину страны?