В тихом городе черти водятся

Глава 26

Солнце клонится к чернеющей кромке леса. Воздух остывает быстро. Галдеж толпы режет слух и заражает тревогой. Переминаюсь с ноги на ногу, вытаскивая наспех заправленную в носок штанину. Вилен и ещё десять полицейских раздают указания около больницы. Белое и облезлое здание возвышается над небольшой площадью и заглядывает в глаза собравшихся чернеющими окнами.

Местных пришло около сотни. Перепуганные, они перешептываются и кричат, толкаются и хмуро оглядывают небо, постепенно скрывающееся за плотными серыми облаками.

Спортивный костюм пропускает порывы ветра, холодного, кусающегося до костей. Спортивная сумка, что мне наспех собрала Венера, оттягивает вниз левое плечо.

Касьян стоит рядом с отцом. В форме. Я даже не сразу узнаю его. Серьезный и собранный, Касьян объясняет что-то мужчине то и дело, указывая на бумагу в его руках. В толпе я уже нашла всех: Селину в компании Ии и двух девушек постарше, Анику с Исаем и Никифором, Дарёна и Яна, они стоят ближе всех к Касьяну и Вилену. Даже Марк пришёл. Правда, от его вида к горлу подкатывает тошнота, а руки чешутся от желания ударить посильнее. Он расспрашивает собравшихся о произошедшем, будто коршун, вылавливая в толпе самых уязвленных и неравнодушных женщин. Вскоре он замечает меня и, широко улыбаясь машет рукой. Он быстрым шагом обходит мужчин и встаёт рядом со мной. В его руке – блокнот, а за ухом я вижу шариковую ручку с погрызенным колпачком.

– Кирена, запишись в отряд и разузнай как можно больше о произошедшем для статьи. Напиши её к вечеру пятницы, чтобы в понедельник каждый смог ознакомиться с ситуацией.

От циничной уверенности в тоне начальника я начинаю закипать. Головная боль усиливается, а накопленная за неделю усталость наваливается с новой силой на мои плечи. Левое ноет от тяжести сумки.

Что Венера могла туда положить? По ощущениям, там покоилось не меньше десятка увесистых кирпичей.

– Я не буду этого делать. – Шепчу я, молясь, чтобы этот разговор никто не услышал, хоть и всеобщее внимание приковано к Вилену и другим полицейским.

Мне совсем не хочется казаться такой же, каким был Марк. Если остальные сопереживали и искренне хотели найти девчонку, то его волновало лишь то, каким тиражом можно будет продать сенсацию. Даже если девочка уже мертва.

Марк удивленно поднимает брови, а после ласково улыбается, положив свободную руку на моё плечо. Левое.

В этот момент мой начальник становится буквальным воплощением всех проблем, что вызывают апатичное желание спрятаться от мира где-нибудь в лесу.

– Кирена, будешь. – уверенно тянет слова он, заглядывая в глаза. – Ты же хочешь прибавку к зарплате?

Я едва ли не задыхаюсь от возмущения. Внезапное ощущение, будто меня изваляли в грязи, заставляет меня поёжиться.

– Я не продаюсь. – цежу сквозь зубы и задираю голову. Марк наигранно смеется и гладит моё плечо, плавно спускаясь к кисти. Его горячие пальцы уверенно касаются кожи над моими часами.

– Всё продаются. Главное назвать правильную цену. – От его вкрадчивого голоса, переполненного сладким глумлением, мне становится дурно.

Стану ли я такой же циничной и бесчувственной через год? Это и есть моё будущее – наживаться на горе людей, публикуя статьи в жалкой газетёнке?

– Ты не прав. – говоря я, хотя и сомневаюсь в этом. – Думаешь, им заплатили, чтобы они искали ребенка? – указываю на толпу собравшихся. – Интересно, сколько бабуля отстегнула им из своей пенсии, а?

Марк качает головой, натянув широкую улыбку. То, каким довольным он выглядит, кажется совсем неправильным в толпе обеспокоенных людей.

– Твои принципы похвальны. – Марк треплет меня по плечу, словно собаку. Сумка едва не спадает на растрескавшийся асфальт. Он обходит меня со спины и наклоняется к уху. – Но я спешу тебя огорчить. – Шепчет он таким тоном, будто открывает мне тайну сотворения мира. – Все они пришли сюда во избежание общественного порицания за чёрствость. Не говоря уже о ментах, сидящих на зарплате.

Как же сильно мне хочется закричать, что он во всём неправ, но я молча сцепляю зубы.

Семя сомнения, посеянное Марком, имело место быть, а значит дало корни внутри меня.

– Касьян! Какая встреча! Я так рад! – наигранно восклицает Марк. Резко оборачиваюсь. Касьян держит Марка за предплечье, высоко подняв брови.

– Не буду врать, что это взаимно. – Касьян отпускает его руку и холодно бросает мне:

– Кирена, тебя Аника заждалась. Мы тут поговорим, а ты иди.

Послушно поправляю съехавшую с плеча сумку и поспешно отхожу подальше. От нервов спотыкаюсь о яму в асфальте и ругаюсь под нос. Волосы спадают на лицо. Стягиваю резинку с запястья и наспех завязываю пучок на затылке.

Что это вообще было? С ответом я не нахожусь.

Аника уже ждёт меня, размахивая руками. Первое, что она говорит мне при встрече, это пресловутое «прости». Потом повторяет, еще раз пять или семь, пока мы идём к остальным, собравшимся на краю площади, прямо около школы. Каждый извинился. Кто-то более искренне, а кто-то был Дарёном.

Я потеряла значение этого «прости» к третьему разу, а к последнему оно уже выводит из себя. Велен повторяет информацию о пропавшей девочке, надрывая голос: