В тихом городе черти водятся

Глава 31

Пара обветшалых центральных корпусов. За ними – домики, выкрашенные в разные цвета. Краска облезла и выцвела, но до сих пор проглядывается на потемневших и рассохшихся досках. Территория заросла. Тут и там стройные осины тянут свои ветки к небу.

Следы нашел Дарён. Две пары ног. На детской площадке, у фасада одного из корпусов и дальше, мимо спальных домиков. Около качелей из металлических труб лежал совсем свежий окурок, трава была изрядно примята у жутких лебедей из покрышек, что сейчас напоминают скорее потустороннее чудовище, нежели прекрасную белую птицу.

Зачем кому-то было приводить в заброшенный лагерь маленькую девочку – не хотелось и представлять.

Провалы оконных рам с щербатыми осколками, похожими на зубы, следят за каждым шагом. Всё здесь напоминает о детстве и похоже на музей. Будто островок ностальгии по безвозвратно ушедшему прошлому и юношеской легкости.

Теперь всё сложно. Теперь всё иначе.

Мы слишком взрослые, чтобы находиться здесь. И мне кажется, что лагерь готов проглотить нас целиком.

Дарён перекидывается парой фраз с Касьяном, игнорируя моё присутствие.

– Делимся на две группы. Времени уйдёт больше, но так меньше вероятность того, что кому-то проломят голову. – он говорит тоном отца. Отстраненно и строго.

Ноги будто наливаются свинцом, но я делаю шаг к Яну, когда Касьян хватает меня за предплечье.

– Ян, бери Анику, Исая и Дарёна. Девчонки далеко не убегут, поэтому им лучше пойти со мной.

Ему не нужно уточнять, чтобы все поняли: Касьян вооружен и готов применить пистолет, если потребуется.

Все соглашаются. Пока народ делится на команды я тихо обращаюсь к Касьяну, что всё ещё крепко держит мою руку:

– Ты будешь стрелять? В смысле, ты сможешь это сделать?

Касьян улыбается и трясёт моей кистью в воздухе.

– Конечно, я же не ты.

От его слов становится одновременно и легче, и страшнее.

Команда номер два, во главе с Дарёном, отправляется на территорию, к домикам, за нами же остались два центральных корпуса.

Вооружаюсь фонариком. Тяжелый, в металлическом корпусе, таким можно и голову пробить – утешаю себя я.

Розовая спортивная сумка болтается на плече, будто насмехаясь: «Ты покупала меня для зала, а теперь идёшь в заброшенный дом искать убийцу».

Поднимаемся по перекошенным деревянным ступенькам и проходим в дверной проём. Двери, резные и выкрашенные красным, стоят прислонившись к стене. Касьян идёт первым, я справа, освещаю ему дорогу. Пистолет, направленный Касьяном вперед, вселяет в меня первобытный ужас. Воображение подкидывает жуткие картинки: вот-вот кто-то выскочит из-за двери и Касьян выстрелит. Убьет человека.

Наши шаги эхом отражаются от стен пустых коридоров, увешанных отсыревшими детскими рисунками, что в уголках пожирает серая плесень.

– А если мы найдём её, ну, ты поняла, то что потом? – шепчет за спиной Ия.

– Касьян с этим разберется. – также тихо отвечает Селина.

Разберется с чем? С транспортировкой тела? С тем, как сообщить о трагедии семье? С поиском убийцы? С первой полосой в газете, которую Марк так хочет, чтобы я написала?

А может им кажется, что Касьян разберется со всем и сразу.

Я внимательно вглядываюсь в профиль Касьяна, ища там того, кто способен сообщить убитой горем пенсионерке о том, что её внучка больше не вернётся домой. Ищу и не нахожу. Пусть Касьян и выглядит как полицейский, но я слишком хорошо помню ту ночь, когда он показывал шрамы на своём теле и признавался в том, что тоже боится. Боится, как и все люди и синяя форма никак не избавляет его от этого чувства.

Касьян отвлекается всего на секунду. Бросает на меня осторожный взгляд, слабо улыбается, кивает и подталкивает плечом.

Стараюсь не думать о Касьяне и том, насколько тяжелая и отвратительная у него работа. Осматриваю редкую старую мебель и пыльные углы. Всё, чего я когда-либо боялась, уже здесь – темнота. Вязкая, густая, словно смола. Она сгущается в воздухе, как только желтый луч фонаря перемещается дальше.

Что если девочка уже за поворотом? Здесь, совсем близко.

Вдруг мы не успели? Совсем немного времени не хватило и всё? Ничего уже не исправить и спасать уже некого?

Если похититель здесь? Или те жуткие люди из леса?

Правда, сейчас, чувствуя запах плесени и пыли, в кромешной тьме и тишине я уверена, что мне показалось. Я ничего не видела. Произошедшее столь абсурдное, ненастоящее и далекое, что мне уже не страшно.

Все ужасы леса остались там, в непроходимой чаще. Здесь же монстром является человек и это гораздо страшнее размытых в памяти обликов покойников.

Комната за комнатой. Старые лавки и перевернутые столы, но ничего больше. Здесь пусто. Но так было не всегда. На полу, усыпанном битым стеклом, следы ботинок. Не детских, а взрослых, массивных на ребристой подошве.

Он мог принести девочку сюда. Принести и оставить.

Обойдя весь первый этаж, мы направляемся на второй, следуя за отпечатками обуви.