В тихом городе черти водятся

Глава 33

Внутри что-то ломается. Безвозвратно.

Касьян помогает мне подняться с пола, и мы молча спускаемся на первый этаж.

Нет нужды проговаривать вслух, что девочка мертва. Нам не удалось её спасти. Мы опоздали.

Касьян ведёт нас мимо домиков, помогает перелезть через поваленные бетонные столбы с торчащими из трещин ржавыми прутьями арматуры и выводит к небольшой поляне перед прудом. Тонкие березки и ивовые кусты расступаются перед нами, склонив ветви, будто опустив руки.

Я не чувствую ничего. Ни страха, ни скорби. Наверное, ещё не до конца осознаю, что именно произошло. Слова-то я понимаю, но осознать их смысл я не в силах.

Я всё думаю о том, что она, Лиза, была так близко. Почему мы не отправились сразу сюда? Могли ли мы что-то изменить?

Первым я замечаю Дарёна. Он стоит спиной к нам, указывая куда-то вперед, на темную гладь небольшого пруда. Рядом с ним стоит Ян, сжимая бутылку воды. Аника и Исай сидят на подгнившем бревне, подальше от берега.

Может, хорошо знает семью девочки? Или Аника нашла тело?

– Баба Варя совсем с ума от горя сойдёт. – Ия треплет рукава свитера.

– Сначала дочь, потом и внучка… – качает головой Селина.

Они не подходят к воде, а направляются к Анике и Исаю. Я же стою, не в силах заставить себя идти дальше. Всё вокруг пропитано скорбью. Пожухлая трава, иссушенные деревья, безмолвная мертвая тишина. Неприятный озноб кусает кожу. Ветер доносит холод от воды, что кажется вязкой смолой в сумерках.

– Ты можешь не смотреть – бесцветным голосом шепчет Касьян и ускоряет шаг. Я следую за ним без промедлений.

Вижу её сразу. Над темной поверхностью воды, словно островок, торчит костлявая спина, обтянутая серой тканью. Ни рук, ни головы не видно под водой.

– Она была в красной куртке. – тихо говорит Ян, будто боится потревожить девочку.

Чем дольше я всматриваюсь, тем больше убеждаюсь в том, что это не Лиза. Человек в воде явно выше полутора метров.

– Сняла. – Дарён пожимает плечами и обращается к Касьяну. – Звони отцу, пусть вытаскивают. У нас не получилось. Далековато от берега.

Вилен расскажет обо всём бабушке Лизы. Он растопчем её жизнь всего одним звонком.

Что если мы ошиблись?

Поиски прекратятся и мы потерям время, которое сейчас может стоить жизни ребенка.

Я просто не хочу верить, что всё закончится так. Смерть всегда побеждает, но сейчас это несправедливо.

Набираю в легкие побольше воздуха и оглядываюсь по сторонам. Касьян едва заметно качает головой, Дарён выглядит как обычно, только губы искусаны в кровь. Этим он напоминает мне Анику, скулящую на дереве. Она жмётся то к Исаю, то к Селине, словно ищёт в их тепле утешения, способного развеять весь тот ужас, что на нас обрушился.

Вот так просто: человек умер и всё, что мы можем сделать – оплакать его.

В груди закипает несвойственная мне злость.

Я ненавижу всех: того, кто это сделал, того, кто не уследил, тех, кто так долго искал совсем не там, где это было нужно. Но в первую очередь я ненавижу себя. Не знаю как, но я должна была сделать больше. Сделать хоть что-то.

Ведомая гневом и разочарованием я встаю у самой кромки воды.

Чем больше я вглядываюсь в костлявую спину, тем больше убеждаюсь в том, что там, объятая холодной безжизненной водой, Елизавета. Рост больше, ткань не похожа на материал из которого изготавливают сарафаны для школьников.

– Касьян, – аккуратно касаюсь рукава его куртки. – это не она.

– Что ты такое несёшь? – вскрикивает Дарён, распугав воронов с ближайших деревьев. Его голос эхом отражается от воды и путается в верхушках елей.

– Тише. – на выдохе шепчет Касьян, бросая на меня жалостливый взгляд. – Кирена, нам всем сейчас не легко.

– Но это не она… – Касьян меня перебивает, продолжая вести монолог бесцветным голосом:

– Каждому, кто потерял близкого, кажется, что это ошибка. Вот-вот любимый человек выскочит из-за угла или улыбнется, заваривая чай. Но этого не будет. Смерть – это больно. Еще больнее – продолжать жить с этим.

Его слова ранят. Словно ощетинившийся зверь, загнанный в ловушку, я собираю остатки мужества и заглядываю в глаза Касьяна. Серые, безжизненные и пустые, как всё вокруг.

– Это ты скажешь её семье, да? – Ядом сочится каждое произнесенное мной слово. Касьян отшатывается и поджимает бледные губы.

– Кирена, прекрати. – устало шепчет он. – Не надо.

– Рост другой. И одежда другая! – вскрикиваю я, теряя терпение. Чужие взгляды прожигают во мне дыры, переполненные отчаянием до краёв. – Нужно достать тело и вы убедитесь в том, что я права!

Дарён оказывается рядом в один миг. Хватает меня за плечи и с силой встряхивает.

– Закрой рот. – рявкает он мне в лицо. – Думаешь, самая умная? Сплавай. Напишешь потом об этом в своей жалкой газетёнке. Может, отмолишь парочку грехов своих коллег.

Внутри что-то хрустит. Как осколки стекла, воздух скатывает в легкие.