В тихом городе черти водятся

Глава 34

Ноги увязают в иле. Кожу покалывает от холода. Оборачиваюсь. Касьян стоит у кромки воды, раздетый до рубашки и брюк. Дарён крутит в руках кобуру с пистолетом, пока Аника ползает по земле и собирает наши вещи. Селина и Ия в ужасе следят за каждым моим шагом, Исай и Ян нервно расчищают от травы остатки мостика. Моего будущего плота.

– Она самая дохлая. Это отличный выбор! – комментирует Дарён. Правда, взгляд его скорее обеспокоенный, чем уверенный в своих словах.

Пытаюсь привыкнуть к холодной воде. Она совсем не вязкая, какой кажется с берега. Тяжелый застоявшийся запах оседает на коже. Обнимаю себя за плечи. Грубая веревка в руках царапает ключицы. Это действует словно напоминание: если я права, то когда найдут девочку – её обнимут также. Тепло и крепко.

Касьян и Дарён толкают плот ко мне. Серые рассохшиеся доски, сколоченные так неаккуратно, что тут и там торчат гвозди. Всё, что осталось от моста, с которого дети когда-то прыгали в реку. Аккуратно забираюсь на него, царапая колени. Кровь кажется темной в сумерках. Машу, улыбаясь и аккуратно укладываюсь на живот. Вода кусает его, пробиваясь между досок.

Надеюсь, никто не заметил того, как стучат мои зубы и дрожат пальцы.

Гребу аккуратно и медленно. Рябь расходится от плота. Вода напоминает шелк, черными складками, струящимися по сторонам.

Я не смотрю на берег. Больше не смотрю.

Передо мной, между стройных стволов осин и ивовых кустов я вновь видела людей. Две девчонки в коротких плиссированных юбках и с черными галстуками поверх полупрозрачных рубашек. Они сидели в воде, но одежда их была сухая. Синие губы, бледные лица и большие, затянутые белой пеленой глаза.

Я едва не падаю в воду от ужаса. Кажется, схожу с ума.

С каждой минутой мой маленький корабль преодолевает всё больше расстояние. Мне кажется, что пальцы путаются в чьих-то волосах, а ног касаются чужие руки. Спина, страшно изогнутая и костлявая, всё ближе.

– Надо просто обвязать его веревкой – говорю себе шепотом и заикаюсь.

Когда подплываю, то замираю, не решаясь прикоснуться. Сажусь на плоту, что наклоняется из стороны в сторону, и дрожащими пальцами перебираю свернутую кольцами веревку. Она змеей соскальзывает на колени. Гляжу на позвонки, торчащие из-под ткани. Их можно посчитать, не касаясь.

– Ну что там? – кричит Ян.

Я отвлекаюсь всего на секунду. Оборачиваюсь, машу свободной рукой тем, кто остался на берегу. А потом начинается ад.

Чувствую, как веревка скользит из моих рук, а плот раскачивается. Гляжу перед собой. Две пары белесых рук цепляются за доски, оставляя на них следы от ногтей. Крик царапает горло, плот раскачивается, и я оказываюсь под водой. Открываю глаза, перед лицом – полупрозрачные волны белых рубашек и длинные женские пальцы, тянущиеся к лицу. Кричу, выпуская изо рта воздух. Он крупными пузырями поднимается на поверхность. Барахтаюсь, что есть сил. Мышцы сводит от холода, пока легкие горят огнём.

Перед глазами мелькают руки и лица, а в ушах, кроме воды, гулким эхом прокатывается смех. Я пинаюсь и цепляюсь за жизнь, как за веревку в моих руках. Всплываю и жадно хватаю ртом воздух. На берегу слышатся крики. Справа от меня тело. Я касаюсь его рукой и внутри будто что-то умирает. Пытаюсь отдышаться, жалобно скуля. Я чувствую их руки. Они скользят по моим ногам, спине и волосам. Внутри всё холодеет от ужаса. Я перебрасываю веревку через горбатую спину и пытаюсь поймать её конец с другой стороны. Нахожу лишь чужие руки, царапающие предплечья. Недолго думая я ныряю. Ударяюсь лицом о тело, тяну веревку за собой и всплываю с другой стороны от трупа. Меня продолжает трясти, а руки и ноги будто наливаются свинцом, их скручивает судорогами. Доплываю до плота, таща труп на верёвке за собой. Хватаюсь за доски и в миг одергиваю руки. На ладонях остаются глубокие царапины от гвоздей. Крики на берегу усиливаются. Свой собственный я уже и не слышу.

Касьян в воде. Он плывет ко мне, под дикие крики с берега. Я барахтаюсь возле плота, не оставляя попыток залезть.

– Не плыви сюда! Не надо! – кричу, срывая голос. То и дело с головой ухожу под воду, кашляю и всплываю. Внезапно я опираюсь обо что-то ногой и отталкиваюсь. Плашмя падаю на сырые доски. Царапаю ребра и живот. Но всё ещё держу в руках веревку, к которой привязано тело. Поднимаю голову и вижу, что Касьян оплыл от берега всего метра на три. Вода едва доходит ему до груди.

– Всё под контролем. – сипло кричу и захожусь в кашле. Роняю голову на плот и чувствую, как мир раскачивается вместе со старыми досками.

Не знаю, сколько ещё времени я пролежала вот так: распластавшись на старых обломках моста, что теперь соединяют прошлое и будущее, живую меня и мертвое тело поблизости.

Обратно я плыву совсем без сил. Смотрю только на воду перед собой, то и дело замечая бледные силуэты на глубине.

Они не касались меня. Просто преследовали.

Берег всё ближе. Ноги и руки, изуродованные красными полосами, оставленными гвоздями, почти не слушаются. И всё же, как и любая дорога домой, возвращаюсь я скоро. Во всяком случае, мне так кажется. Касьян хватается за край моста и тянет за собой.

Тут мелко. Они его не утянут. – говорю сама себе, пытаясь успокоиться.

Касьян распутывает крепко затянутую на правой руке веревку и бросает её Исаю. Он и Ян достают тело, зайдя по пояс в воду. Меня будто молнией прошибает, когда труп вытаскивают на берег.