В тихом городе черти водятся

Глава 39

Передо мной большой двор. На участке тут и там посажены рябины. В углу притаился куст ирги. От грядок остались только заросшие сорняком прямоугольники, очерченные шифером. Они чем-то напоминают мне старые могилы, за которыми давно никто не ухаживал.

– У меня три собаки.

– В прошлый раз их было две.

– Ничего не могу с собой поделать. Всех тащу к себе домой.

– Сравнил меня с собакой?

– А что поделать? Плаваешь ты так себе.

Касьян берёт ключ из-под старого горшка с засохшим цветком внутри и отпирает дверь. На пороге, виляя хвостами, уже толкаются две овчарки. Они прыгают в ноги Касьяна, игнорируя моё присутствие. Третий пёс стоит дальше. Черно-белый, будто едва выжил после нападения огромной моли – так неаккуратно шерсть у него клочьями выстрижена. Он вяло виляет хвостом и выглядит запуганным.

Касьян садится на колени, пока овчарки треплют его за рукава подсохшей рубашки. Несмотря на холод, эта картина меня умиляет. Хоть с собаками он не язвит.

Мы проходим в дом. Собаки также не проявляют ко мне особого интереса. Коридор завален коробками. Старые и новые, все они до верху набиты вещами и криво перемотаны скотчем.

– Только переехал?

– Вроде того. Разругался с отцом, решил припасть к корням.

Обхожу гору книг, мимолетно отметив пару обложек учебников по криминалистике.

– Ты жил здесь раньше?

– Да, в детстве. Слишком давно, чтобы не воспринимать это как сон.

Касьян оставляет меня в зале, пока сам уходит кормить собак на кухню. Осматриваюсь.

На стенах в простеньких старых рамках висят фотографии. Касьян с Веленом и женщиной. Не сложно догадаться, что это его мама. Те же ямочки и пронзительные серые глаза. Фото старое, на нём Велен лет на десять моложе. А Касьян совсем мальчишка. Причем, это точно был последний снимок, который повесили на стену. На остальных Касьян либо совсем маленький. В забавном комбинезоне и фуражке отца, либо его нет вовсе. Большие компании, свадебные фотографии.

– Я принёс тебе одежду. – Касьян бросает аккуратно сложенную одежду на диван и смеряет меня недовольным взглядом. Потирает переносицу и устало вздыхает.

– Что-то не так?

Между нами будто воздух стал гуще от напряжения. Касьян молчит.

Может, уже пожалел, что привёз меня к себе?

Беру одежду и сама ищу душевую. Хочу смыть с себя запах речной воды, который, как мне кажется, намертво въелся в кожу.

Идя по коридору, я снова и снова натыкаюсь на коробки. Бесконечное море воспоминаний, расфасованное в картон и подписанное с особой педантичностью.

«Ботинки осень/зима, шесть пар, натуральная кожа, одни можно надевать на мероприятия».

«Пропавшие без вести за период 1994-2000 г.»

«Комплекты формы, рубашки в плёнке, две фуражки, запасная куртка».

«Пожары и утопленники за 2000 год. Вернуть в МЧС»

«Учебники, тетради с лекциями и дополнительные материалы».

«Пожары и утопленники за период 1987-1993 г. Вернуть в МВД».

Меня пугает то, как его личные вещи соседствуют с делами о смертях.

Открываю первую попавшуюся дверь и попадаю в совмещенный санузел. На ящике для инструментов около туалета лежит «судебное делопроизводство» вместо газеты. Подмечаю, что в комнате стерильная чистота, как в больнице. Раздеваюсь, оставляя вещи на стиральной машине, и залезаю в ванну. Чугунная. С подкрашенными сколами на бортиках.

Вода – теплая. Не то что у Венеры, когда кран плюется то кипятком, то ледяной водой.

Плачу, пока в очередной раз намыливаю кожу и пытаюсь содрать с себя ногтями запах этого дня. Ил. Смерть. Застоявшаяся вода.

Не знаю как долго всё это происходит. Выхожу лишь когда кожа саднит от красных следов ногтей. Моих и призраков двух девушек. Мягкая ткань полотенца кажется стеклом, когда соприкасается с царапинами. Влажные волосы забираю в лохматый пучок на затылке. Выбившиеся пряди оставляют мокрые следы на серой ткани хлопковой футболки.

Беру пластмассовую аптечку и раскрываю её на стиральной машине. Я перебинтовываю ладони и заклеиваю пластырем царапины на предплечьях и ребрах, оставленные гвоздями и теми девушками-покойницами.

Надеюсь, не умру от столбняка.

Нахожу Касьяна в зале, где я его и оставила. Он успел переодеться и теперь вы выглядим так, будто состоим в одном спортивном клубе. Правда, одежда на нём сидит гораздо лучше, чем на мне, подчеркивая все достоинства фигуры. На мне же его вещи висят, будто на вешалке.

– Миленько. – его тон полон сарказма. – Как мешок с картошкой.

– Жаль, что тебя умиляет только картошка. – сажусь рядом с Касьяном и он тут же протягивает мне чашку. Вдыхаю запах крепкого чая и делаю глоток.

Наконец-то не та горькая бурда, которую наливает Венера. Хотя, Касьян такими темпами очень скоро заработает себе диабет. Сколько здесь ложек сахара? Три?

– Где была Лиза?