В тихом городе черти водятся

Глава 41

– На шее Семена колото-резанные раны. Наш неизвестный лишился головы. На брюшной полости следы от проникновения какого-то штыря. – будничным тоном подхватывает Ян, опираясь на край лестничных перил.

– Арматура? – выпаливаю прежде, чем я успеваю подумать. Хотя, это догадка вырывается из обрывочных воспоминаний наших поисков в лагере. Внутри домика было полно мусора, в том числе строительного.

– Сложно сказать, – задумчиво тянет Касьян, приблизившись к доске. – но мне кажется, что я уже где-то всё это видел.

Он так вглядывается в снимок изуродованного мужчины, что у меня ноги подкашиваются от отвращения.

Хотя, как бы стыдно не было признаться самой себе, кроме ужаса и рвотных позывов я испытываю странный интерес к происходящему. Будто я стою на пороге открытия чего-то великого.

Сложно вершить исторические деяния, если стоишь так далеко, потому я подхожу к доске. Правда, очень скоро об этом жалею.

Утопленники, пропавшие без вести, сгоревшие и потерянные. Столько людей, чья жизнь оборвалась столь жутко и стремительно, что голова идет кругом.

– А что с женщиной? – мой вопрос тонет в предположении Яна, что стоит дальше всех нас:

– Может, был в доле с Семеном?

– Поставлял сырье? – вяло подхватывает Аника, скорчившись на углу кровати.

– Или Семён решил расширять рынок сбыта и поплатился, или обманул нашего безликого на деньги, или они не были знакомы и все эти поиски совпадений – полная чушь. – уныло бубнит Дарён, двигая кресло ближе к доске.

– Мне кажется, или эти тела вообще никак не связаны. – Аника очень быстро занимает сторону Дарёна. Вероятно, от нежелания продолжать обсуждение.

Может причиной тому была её личная трагедия, когда отец утонул, а может ей просто противно обсуждать все эти ужасы.

– Так что насчёт женщины?

Присутствующие все, как один, оборачиваются на меня.

– Не нашли её. Пошла полоскать белье и не вернулась. Муж заявил в этот же день. Начали поиски, но их пришлось свернуть. Метель тогда два дня не прекращалась. – Дарён закидывает ноги на подлокотники кресла и запрокидывает голову, встречаясь со мной взглядом.

– Пошла полоскать? На улицу? Зимой?

Вопросы срываются с моих губ один за другим, но все остальные выглядят так, будто их вообще ничего не удивляет в рассказе супруга пропавшей женщины.

– Так сказал муж. – пожимает плечами Ян и допивает содержимое своей чашки.

Очевидный вопрос напрашивается сам собой:

– Муж может быть причастен?

– Нет тела – нет дела. Конечно, может. Скорее всего, он её и пришиб. – голос Касьяна за моей спиной тихий, но с прежними нотками веселья. Оборачиваюсь к нему и не нахожу ни намека на жуткую улыбку.

– Как ты можешь так говорить? Ты же полицейский! – я ставлю чашку на стол и скрещиваю руки на груди. Все мышцы болят от усталости, а горло саднит от боли. То ли я сорвала голос криками, как и все собравшиеся, то ли меня всё-таки настигла простуда. – Почему ты уделяешь внимание всем, кроме неё? Может, это самое важное.

Касьян лениво закатывает глаза, но всё же отвечает на мой выпад:

– Всё зависит от периода года. Чему мне уделять внимание, если мы даже костей не нашли по весне?

Молчу, не зная, что ответить. Собаки на первом этаже заходятся лаем. Касьян хмурится и вновь отворачивается к доске, когда Аника подходит к нам. Она что-то шепчет на ухо Касьяну, и они вдвоём спускаются на первый этаж, не обронив ни слова.

Как невоспитанно. Хотя, может, они обсуждают что-то личное. Марго, например. Тогда я точно не хочу ничего об этом знать.

– Ты самая глупая и бесстрашная дурочка из всех, кого я встречал. – Дарён потирает переносицу и зевает.

– Сочту за комплимент.

Ян собирает разбросанные обрезки бумаги с пола и роняет одну из чашек со стола. Остатки кофе темной лужей растекаются по старому ковру.

– Только не зазнавайся. Гордыня – прямая дорога на местное кладбище.

Оборачиваюсь на Дарёна. Тот прикрыл глаза и свернулся калачиком в кресле. Только длинные ноги свешиваются с подлокотника.

– Угрожаешь мне?

– Ни в коем случае. – Дарён машет рукой. – Просто люди слишком много полагаются на себя и слепнут. Не видят ничего дальше собственного носа. А не надо копаться там, где тебя не ждут.

Последние его слова звучали как предупреждение от которого спину обдало холодом.

– О ком речь? Ты про Касьяна?

Дарён ядовито улыбается, так и не разомкнув глаз.

– Он не гордец. Наоборот. Касьян слишком одержим происходящим вокруг и теряет своё время в пустоту. Не надо тебе поддерживать это.

Этот разговор становится неприятнее с каждой секундой.

– А ты, значит, знаешь как правильно жить? Поделись, сниму про тебя фильм, как о первооткрывателе. – не могу сдержать сарказм в голосе. Дарён наклоняет голову и вкрадчиво шепчет, широко распахнув глаза: