В тихом городе черти водятся

Глава 43

Три недели.

Три недели Касьяна нет в городке, и для меня он словно опустел вовсе. Нет, мир не потерял краски, а моё сердце не разбилось вдребезги. Просто меня одолело одиночество без наших перепалок и склок. Даже Дарён стал относиться ко мне лучше, подарил мне ремень, который сделал в своей мастерской. Предлагал ли он мне на нем удавиться или отлупить кого-то? Нет и нет, к сожалению. Это стало своеобразным сигналом: всё налаживается, а тебе, Кирена, чего-то не хватает.

Касьян уехал, и моя жизнь зацвела, но как-то неправильно. Словно увядшая весна. Всё вокруг встало на свои места: в редакции меня повысили и дали вести пару газетных колонок. Даже позволили ввести свою!

И всё после того, как я со скандалом размахивала своим заявлением на увольнение перед лицом Марка!

Теперь я пишу о фильмах и просвещаю местный народ. Венера мной очень гордится. Постоянно тычет в свежие выпуски газет и машем ими перед соседскими носами. Мать же хвалит, но её опечаленные глаза выдают вселенскую тоску по тому человеку, которым я никогда не стану. Сложно стать хорошим сценаристом. Особенно, если всё твоё вдохновение в кучах навоза и нескончаемых колеях, вместо нормальных дорог.

Но я не отчаивалась. Пыталась писать, искала воодушевляющие образы среди редких разрушенных часовен с покосившимися маковками. Город-то строился в то время, когда религия уже была не в чести.

Во многом мне помогала Аника. Она встречала меня после работы, на которую я ходила лишь отмечаться, и мы шли гулять. Так много пешком я ещё никогда не бродила.

Аника показала мне местный Дом культуры, провела по немногочисленным улочкам центральной части городка и даже рассказала о заводе и комбинате, которые давно закрылись, не выдержав развала. О них мне писать запретили. Новый столичный чиновник восстанавливает обвалившиеся цеха металлургического завода, но держит всё в строжайшем секрете вот уже год. Про него мне тоже запретили писать. Из столицы его сослали в эту глухомань не просто так, но достоверной информацией никто не владел, потому образ очень скоро оброс кучей догадок и сплетен.

Я могла бы написать об этом сценарий: разжалованный чиновник возвращается в родной город и пытается восстановить развалины, но подвергается вечным нападкам местных энтузиастов, что не жалуют чужаков. Но, к сожалению, снимать это никто не будет, а ставить на свою полку очередную папку с материалами, которые даром никому не с сдались, мне не хотелось.

После прогулок мы обычно шли домой. Точнее, не к себе домой. Касьян переехал из квартиры отца в их старый дом, где они жили до смерти Ираиды, мамы Касьяна. Из центра на окраину, прямо как я, но только в менее глобальном смысле. Аника столько раз отводила меня к его дому, что, кажется, теперь я смогу найти его с закрытыми глазами.

Правда, этот навык, как и многие другие, мне теперь не пригодятся – Касьян не вернется, хоть и все вокруг твердило обратное.

Мы брали документы по старым делам, сканировали их, собирали в дела и паковали с собой. Сканировали на случай того, если Вилен хватится и решит их забрать. Но за три недели никто даже не пошевелился, чтобы прийти сюда и полить чахлые цветы на подоконниках.