В тихом городе черти водятся

Глава 48

Мы не спеша подходим. Под ногами песок и сухие листья. Дарён качает головой, когда Ян наваливается на меня со спины и крепко обнимает за плечи.

– Я бы этого не делал… – осуждающе тянет Дарён, закатывая глаза.

– А ты знала, – Ян наклоняется ко мне и заговорщически шепчет на ухо. Недостаточно тихо, чтобы никто не слышал, но в то же время изображая, будто делится страшным секретом. – что они-то хотели побыть тут вдвоём. Только вдвоём.

Аника широко открывает глаза, а Дарён цокает, отмахиваясь.

Об этом я и не думала. Даже представить не могла, что Дарёна и Анику может что-то связывать!

Выпутываюсь из объятий Яна и неловко отхожу в сторону. Джинсовые шорты топорщатся и вода стекает с бахромы на ноги.

– Прогуляемся? – сдержанно предлагает Дарён и, не дождавшись ответа, идёт вперед по грунтовой дороге. Мы втроем плетемся за ним.

Дорога, старая и поросшая клевером, петляет по дубовой роще, уводя нас всё дальше от Поганого озера. Деревья здесь высокие, скрывающие пушистыми кронами чистое небо. Только редкие солнечные лучи пробиваются между листьев и касаются кожи.

Атмосфера спокойствия и торжества природы. Никаких людей, ни единого намека на мусор. Но мне всё равно неспокойно.

– А куда мы идём? – обращаюсь к внезапно погрустневшей Анике, но отвечает мне Ян:

– В старую деревню.

Мы молчим ещё какое-то время, пока Дарён, идущий впереди, не заговаривает первым:

– Она сгорела. Как город отстроили, так от неё ничего и не осталось. Наверное, что-то не поделили с городскими, вот местных и спалили.

– И ты так просто об этом говоришь? – мне не удается скрыть недовольство.

– А что мне плакать? Меня тогда даже в проекте не было.

– Не уверен, что ты вообще был в проекте. – хихикает Ян.

Замечаю покосившийся крест на покрытой ржавчиной и мхом маковке церкви, наблюдающий за нами с высоты. Между деревьев показываются серые прямоугольные камни, густо покрытые мхом. Могилы. Спина покрывается мурашками. Всё ещё влажные шорты неприятно липнут к коже.

– И вы тут были? – мямлю я, когда перед нами показывается небольшая церковь. Покосившийся крест, что следил за ними последнюю треть пути, гордо возвышается над колокольней.

– Да, пока Вилен не запретил. – пожимает плечами Ян.

Побелка растрескалась на стенах, кирпичи алеют на их поверхности, будто свежие раны. Провалы окон следят за каждым нашим шагом темнотой, сгущающейся за торчащими кирпичами и вырванными рамами. Дарён замирает в дверном проеме и подзывает меня рукой. Оставляю Анику и Яна около могил и аккуратно ступаю по старой песчаной дороге, поросшей густым клевером.

Внезапно я понимаю, что именно не так с этим местом и откуда взялась тревога. Останавливаюсь перед дверным проемом храма и оглядываюсь.

Аника и Ян решили прогуляться поблизости. Кроме их тихих переговоров я не слышу ничего. И всю дорогу не было ни звука. Никаких птиц или следов пребывания животных. Будто лес, пышущий здоровьем и силой, сочной листвой и могучими стволами, умер внутри. В нём совершенно нет жизни. Даже на ветер ни намёка.

Переступаю небольшую яму, где когда-то был порог. Его вырвали и бросили в зал. Там же натыкаюсь на оконные рамы и дверной косяк. Последний ещё с покорёженными ржавыми петлями. Дарён стоит посреди всей этой разрухи, его лицо скрывает тень. То, как он, босой, пробрался мимо гвоздей и мелкой россыпи камней, остаётся для меня загадкой.

– Оглянись, Кирена. Что ты видишь?

И я оглядываюсь. Воздух застывает в горле, а на глазах выступают слёзы. То ли от пыли, висящей в воздухе плотной завесой, то ли от росписи под куполом. Святые, облаченные в белые одеяния, тянут руки друг к другу, беспристрастно взирая на место для прихожан. Где-то роспись отвалилась, но мое внимание цепляется совсем не это. Нимбы у этих святых, с их холодными и недосягаемыми лицами, черные. И это приводит меня в ужас. Я кружусь, скользя взглядом по своду и с каждым мигом шум в ушах усиливается. Паника накрывает с головой, пока продрогший влажный воздух заключает меня в крепкие объятия. Падаю, поскользнувшись на трухлявой доске и больно ударяюсь спиной. Дарён шагает ко мне из тьмы, протягивая руки, подобно образам с потолка.

– Часто ли ты веришь всему, что говорят тебе глаза? – его голос зловещим эхом отражается от стен и иглами проникает под кожу. – Страшно, не так ли? – Дарён протягивает мне руку и помогает подняться. – Это позолота отвалилась. Никаких тайн или места преклонения чертям. Всё куда проще, чем кажется на первый взгляд.

– А что насчёт порогов и косяков? Оконных рам? – как бы я не хотела говорить уверенно, с губ срываются вопросы, пропитанные страхом. Дарён отходит на шаг, соблюдая дистанцию, которая ведома лишь ему.

– А это дело рук самых отвратительных чудовищ – людей. Под порогами и косяками раньше духовенство хранило золото. – Дарён криво улыбается. – Люди всё портят. Натура у нас такая.

Истошный вопль разрушает повисшую в воздухе тишину, наполненную неприятным чувством отвращения. Мы переглядываемся. Дарён срывается с места первым, я же бегу за ним, потирая ушибленную спину и копчик.

Внезапно я снова вижу их – людей, что не отбрасывают тени и бесшумно шагают между деревьев. Жмурюсь и бегу, в попытках прогнать наваждение. Спотыкаюсь и едва не совершаю кувырок. В волосах трава, передо мной Ян и Аника. Дарён стоит между ними и кривится так, будто его вот-вот стошнит. В нос ударяет сладкий гнилостный запах, и я замечаю это.