В тихом городе черти водятся

Глава 49

Я была не далека от истины.

Сначала к берегу, куда мы приплыли, отправился Ян. Он долго кричал что нужно сделать Ие и Исаю, эхо его голоса долетало до нас. Потом Дарён переплыл Поганое озеро и с другого берега звонил Касьяну. После безуспешных попыток они всё-таки приняли решение вызывать Вилена, но и тут не было никакого успеха. На всё это ушел почти час. Исай и Ия ушла в город с нашими вещами, чтобы найти хоть кого-то из властей.

Мы очень хотели, чтобы полиция или врачи смогли как можно скорее отпустить нас домой. Дарён вернулся к нам с двумя бутылками воды. Снова мокрый и очень злой. Без новостей о том, как скоро явится подмога.

Не знаю почему, но Дарён был свято убеждён в том, что мы ни в коем случае не можем оставить труп и уйти. Будто он мог куда-то уйти!

Ожидание казалось очень долгим. Ни у кого из нас не было с собой ни телефона, ни полотенец. И если Аника в купальнике быстро высохла, то мои дурацкие шорты топорщились и очень скоро стали причиной безудержных содроганий от холода.

Солнце село. В полумраке и тишине каждый из нас пытался придумать как приободрить остальных, но получалось скверно. Дарён предложил ходить вокруг трупа кругами, чтобы не замерзнуть. Ян заставлял нас прыгать. Аника, стуча зубами, выигрывала всех в «Слова», постоянно используя медицинские термины, а я всё вертела головой по сторонам, ища то ли Вилена, то ли безмолвных покойников, что могли следить за нами из-за надгробий.

Но никого не было. Только мы и труп.

Со стороны, вероятно, мы нас можно было принять за безумцев или оккультистов, но мы просто пытались согреться и спастись от надоедливых насекомых. Кожа чесалась, а роящиеся комары и мошкара жужжали так, будто где-то поблизости кружил вертолет.

Но никого не было. Мы снова были наедине со смертью.

Серый УАЗик с синей полосой на боку вывернул к кладбищу, когда мы вчетвером уже обессилили от прыжков и ходьбы, сорвали голоса, в попытках заполнить ужасающую мертвую тишину своими голосами и изрядно замерзли.

Аника радостно вопит, указывая на золотой свет фар, вырывающий из темноты кладбищенские памятники и шершавые дубовые стволы. За УАЗиком следует Скорая помощь, а за ней черная Волга Касьяна.

Сердце ухает в груди, пустой желудок отзывается болью.

Машина скорой ещё не успевает остановиться, как дверь открывается и из салона выпадает мужчина. Он неестественно горбится и, помотав головой как собака, прыгает на четвереньках перед тормозящей Волгой.

– Это ещё кто такой? – в ужасе восклицаю я, прикрыв лицо ладонями.

– Никон. – в унисон шипят Ян и Дарён. Аника пугливо хватает меня за руку. Густой темноте не под силу скрыть от моих глаз, что другая ладонь Аники надежно спрятана под пальцами Дарёна.

Я так устала, что даже не уверена, будто у меня остались силы злиться на то, что они скрывали от меня свои отношения или радоваться паре из двух противоположностей.

Если Аника была солнышком, то Дарён был из той категории людей, что проглотили бы его, лишь бы что-то доказать.

Мои волосы и кожа теперь пахнут разложением, а джинсовые шорты почти не высохли на плотных швах. Всё, о чём я могу думать, так это о том, что смерть выглядит уродливо и страшно, если глядеть на неё не сквозь призму объектива, когда фотографии, распечатанные на липкой бумаге, висят на доске.

Свет фар слепит. Мы, как загнанные животные, жмёмся друг к другу, прыгая и размахивая руками.

Никон поднимается и, хромая на одну ногу, отряхивает белый халат. Высокий и седой, врач дергано шагает к нам на полусогнутых ногах. Из УАЗика выходят Вилен и ещё пара полицейских. Меня подташнивает от нервов, когда Касьян показывается на поляне.