В тихом городе черти водятся

Глава 52

Машина останавливается у дома Аники. Она покидает нас молча, не прощаясь. Касьян вздыхает и опускает голову на руки, сложенные на руле. Его плечи подрагивают под футболкой. Я смотрю вслед Анике. Как она проходит по узкому тротуару вдоль жутких лебедей и зайцев из покрышек, топает по бетонным ступенькам, чтобы зажглась лампочка над дверью подъезда. Звонит в квартиру и ждёт, так и не повернувшись. Её встречает мать. Высокая светловолосая женщина с одеялом в руках. Шерстяным, ярко-красным. Она укутывает Анику, словно маленького ребенка и они скрываются за дверью.

Всё хорошо. Не убьет же он меня?

Я нервно тереблю собачку на молнии, вожу ей туда-сюда и жду, когда буду готова говорить. К моему удивлению первым начинает Касьян, не поднимая головы:

– У тебя было такое ощущение, будто всё, ради чего ты просыпаешься по утрам, ускользает из твоих рук, стоит только приблизиться?

– Хочешь пожаловаться на личную жизнь? Не по адресу.

– Причем тут это? – измученный стон. – Просто я пытался найти хоть что-то.

– И как, нашел? – сползаю по сидению и утыкаюсь коленями в бардачок. За окном уже зажглись фонари. Мошкара плотоядными облаками кружится в золотистом свете.

– Познакомился там с одной девушкой.

Его слова будто сгущают воздух в моём горле. Тихо кашляю, утерев нос рукой. Касьян поднимает одну руку и вяло машет ей в воздухе, всё также уткнувшись лицом в руль.

– Хорошая. Закончила архитектурный. Вся квартира заставлена холстами. – кисть выписывает грациозный пируэт в воздухе. – Постоянно рассказывала о картинах и художниках, а я даже разбираться в этом не хотел. Она добрая. Наверное, поэтому я решил остаться. Она далека от всего, что здесь происходит. Точнее, здесь-то вообще ничего не происходит, кроме редких трупов и пьяных драк.

Наверное, это хорошо, что он меня не видит. Не видит перекошенного лица и крепко сжатых кулаков.

Он серьезно решил пожаловаться мне на свою новую подружку после того, как я неделями собирала клочки газетных вырезок и архивных документов с трупами?

– Смею заметить, вы даже с этим «многообразием» не справляетесь. – едко подмечаю я, вспоминая о своей собственной доске с нераскрытыми делами о смертях и пропажах.

Касьян хрипло смеется на мою желчь.

– И мне тогда показалось это хорошей идеей. – игнорирует он мой выпад. – Зацепиться за кого-то «нормально», чтобы выбраться из этой трясины.

Мы молчим какое-то время. К моему удивлению, в этой тишине нет неловкости. Только стук моего сердца, что отсчитывает последние нервные клетки до момента, пока я не взорвусь окончательно.

– Зачем тогда позвонил мне ночью?

Касьян наконец поднимает голову и как-то глупо улыбается. Свет скользит по его лицу, подчеркивая ямочки на щеках.

– Понял, что ошибся. Искал повод вернуться.

Его слова в совокупности с пристальным взглядом смущают. Ерзаю на сиденье, лишний раз говоря самой себе: это не в первый раз. Потом он снова станет замкнутым и отчужденным.

– Зачем тебе «повод» если ты уже принял решение? – с сомнением изрекаю я, подняв бровь.

Касьян тихо смеется и качает головой, не сводя с меня глаз.

Я готова провалиться сквозь землю от переполняющей меня досады. Она переворачивает всё внутри вверх дном и растекается кипятком. Это ведь досада, правда?

– Иногда хочется, чтобы было куда. Вернуться. Чтобы это имело хоть какой-то смысл. Знать, что тебя ждут и то, что ты готов пройти полмира пешком не напрасно.

– Слишком драматично. – осаживаю Касьяна, пряча трясущиеся от волнения руки. Отворачиваюсь к окну и Касьян аккуратно выезжает на дорогу. Разговор был закончен. Глупая детская панамка соскальзывает с головы и падает на голые колени, я крепко цепляюсь за неё пальцами. Внезапно, она наталкивает меня на интересную мысль.

Мама могла помириться с Венерой не одну сотню раз за эти двадцать лет тишины. Но она решилась на это только после развода с отцом. Мы могли остаться в столице, но она нашла повод вернуться.

Внутри что-то трещит по швам. Меня одолевает тоска. По прошлому. По возможностям, которых у меня никогда больше не будет. По будущему, которое настолько туманное, что у меня складывается ощущение, будто я внезапно ослепла.

– Хорошо, что ты вернулся. Жаль, что кому-то пришлось умереть для этого. – мямлю я, чувствуя, как глаза слипаются. Мне безумно хочется спать. Пригревшись у печки, я кутаюсь в куртку и опускаю голову на окно.

– Я вернулся, потому что кто-то вломился в мой дом и продолжает расследование. Не хочешь мне ничего объяснить, Кирена?

Распахиваю глаза. Сон как рукой сняло.