В тихом городе черти водятся

Глава 62

Касьян уснул в моей постели, после того, как я заставила его выпить с пригоршню таблеток от жара и простуды. Я же не смогла. Приглушила свет, забрала с кухни чайник. Листала Писание, пила чай Венеры и никак не могла понять: Касьян, помешанный дурак или гений.

В писании было одиннадцать лже-Богов. Как мне кажется, что это была больная версия Библейских грехов. Причем, у них своя причудливая иерархия.

Разглядываю листы со своими заметками, приколотые к доске поверх фотографий и газетных вырезок.

Тьма. Это низший лже-Бог, по описанию смахивающий на чёрта: «глаза его черные, как у ворона, на голове длинные острые уши, запавший нос и сотня зубов. Хвост его кожаный, как у крысы, гибкий, будто волос и тяжелый, как металлический прут. Ноги его оставляют следы, путанные, похожие на заячьи.» Он не знает, как выглядят люди, потому примеряет на себя личины всех, которых встречал.

Холод. Лже-бог, прячущийся в треске льда под ногами. Он принимает разные формы, но в основном он выглядит как седовласый старик с подернувшимися пеленой глазами. Ест тепло в любой его форме: от тепла человеческих тел, до теплых чувств. Его появление предзнаменуют заморозки и именно Холод виноват в том, что люди ссорятся перед зимой, запасая урожай.

Ветер. Он единственный, кто не имеет физической оболочки и представлен шепотом, наталкивающим людей на злые поступки и мысли.

Огонь. Люди видят его везде и ищут защиты. Пока перед ним преклоняют колени, он снисходителен, но страшен в гневе. Может выглядеть как тлеющие угли среди леса, лиса или рыжеволосая женщина.

Память. Лже-Бог, имеющий вид плачущего ребенка. Он, этот Бог, сводит с ума тех, кто подвержен скорби.

Вода. Как и с огнем, с ней люди сталкиваются чаще, чем с остальными лже-Богами. Она принимает формы ручьев и рек, глубин озёр и седовласой старухи.

Случайность. По большей части этот лже-Бог не имеет тела и представлен блуждающей тенью, но единственный раз его упоминают как молодого и озорного парня, который подталкивает людей на совершение глупостей или сам становится причиной несчастных случаев.

Голод. Аналог привычного всем чревоугодия. Жажда всего и сразу. Он принимает обличие чего-то, что хотят все: статусности, власти, красоты или здоровья. Красивые женщины, богатые мужчины или политики.

Дальше идут лже-Боги высшего ранга.

Война. К моему удивлению – женщина. Черноволосая и красивая, как сама смерть.

Мир. Мужчина, что несёт в себе бремя любви к каждому живому существу.

Время. Существо, похожее на человека. Оно беспощадно своей скоротечностью.

Разные, но такие одинаковые в одном – лже-Боги хотят крови и последователей, вечно соревнуясь друг с другом.

Считалось, будто поклоняясь им, можно было уберечь себя от зла, которым карали неверных и отступников.

Чай Венеры не кажется мне столь отвратительным, каким был раньше. Терпкий и вяжущий, но теперь он ассоциируется у меня с чем-то родным.

Я гляжу на все эти заметки. Рваные и измятые листы, кривой почерк и понимаю, что Касьяна уже не спасти. Он совсем выжил из ума, пытаясь найти разгадку.

Такое часто бывает, когда люди не могут смириться. Не найдя ответы на свои вопросы в логике, то они бегут к мистике, чтобы та потешала их эго и залечила души ответами, которые им так нужны.

И всё же я ничем не лучше, раз качусь в эту пропасть безумия, пытаясь вытянуть Касьяна оттуда за уши.

Опускаю голову на спинку стула, развернутого сиденьем к постели.

Что если способы умерщвления зависят от того, какой из богов собирает своих последователей?

Поднимаюсь и снимаю новые заметки, кажущиеся бредом сумасшедшего и подмечаю, как с развитием событий менялся мой почерк: от мягкого и округлого к резким рваным линиям. Заново перевешиваю фотографии и газетные вырезки с жертвами, структурируя уже по причинам смерти и лже-Богам, а не по годам.

Позднее, надо бы вооружиться картой.

– Кирена? – раздаётся позади сиплый голос Касьяна.

Устало плетусь к кровати, бросая взгляд на настенные часы в медном обруче. Половина пятого. Через полтора часа мне уже пора бы начинать сборы на работу. Касьян лежит, раскинув руки в стороны, шаря ладонью по пустому месту на постели около себя. Глаза его закрыты.

– Да?

– Кирена?

Похоже, Касьян говорит во сне.

Присаживаюсь на край и аккуратно трогаю его лоб. С облегчением выдыхаю, отметив, что температура спала.

– Не уходи. Нет. – Касьян хмурит брови и с новой силой продолжает искать меня рядом, шелестя ладонью по мятым простыням. Он говорит так тихо, что мне приходится податься вперед, чтобы услышать едва ли понятное бормотание:

– Ты же тоже её видела, да? Ты тоже видела Тень?