В тихом городе черти водятся

Глава 87

Марго была доставлена в больницу в крайне плохом состоянии и поганом расположении духа. Ей хватило сил обругать врачей и проклясть семью Исая до десятого колена.

Она была сильной. Сильнее всех нас вместе взятых.

Мы просидели под дверями операционной больше трех часов. Сложнее всего было Анике. Её не пустили помогать, а посадили рядом с нами. Оставили на холодных спаянных одной металлической трубкой четырех сидениях, где мы её нашли после того, как в больнице нас встретил Вилен. Каждого допросили по отдельности в пыльной кладовой. Мы сидели на перевернутых металлических вёдрах и говорили всё, что видели в лесу, пока Вилен записывал показания и задавал десятки уточняющих вопросов. И каждый из нас троих так и не смог ответить на самый главный – как мы там оказались и что делали. Врали мы, конечно, неумело. Я старалась ни о чём не думать. Смотрела на раскачивающуюся от сквозняка лампочку под потолком и коробки с «белизной».

В коридоре же сидения казались холодными и слишком твердыми, от бетонных стен и пола кожа постоянно покрывалась мурашками, а всхлипывания Аники разрывали остатки человечности внутри меня в клочья. Меня трясло, но я пыталась её приободрить: гладила по голове, шептала какие-то успокаивающие слова, что ничего для неё не значили. Совершенно шаблонные и безжизненные слова. Говорила и говорила. Я всё никак не могла заткнуться. Ия молчала, кутая Анику в какую-то тряпку, похожую на старую больничную простынь. Дарён же стоял у ближайшего окна и молча смотрел на раскинувшиеся внизу улочки и внутренний двор с парой-тройкой лавочек. Ему тоже было нелегко. Он был всё ещё в крови. Она высохла и потемнела на его груди и струпьями осыпалась с предплечий. Дарён выглядел так, будто готов провалиться сквозь землю, лишь бы не находиться с нами. А Аника… Аника всё повторяла: только не она, только не она, только не она…

Я не могла думать ни о чём другом, кроме Исая. Моего соседа. Высокого и нескладно сложенного Исая, который не умел всего три вещи: говорить нет, пить и плавать. Исая, поступок которого сломал всех пополам, но только Ию уничтожил окончательно.

Только сейчас я окончательно понимаю насколько была слепа всё это время. Ия его любит. Дарён слишком эмоционален, хоть и ведет себя как сухарь, а Аника не относится к сестре с пренебрежением. Я понуро смотрела под ноги. Видела только то, что мне хотели показать, но не совсем не то, на что должна была обратить внимание.

За окном стемнело, когда в коридор вышел высокий мужчина в халате, запачканным кровью. Сообщил, что Марго переводят в реанимацию, но она переживёт ещё всех нас. Сказал Вилену, что отдаст его коллегам все вещи пострадавшей. Из их разговора стало понятно, что всё это время по городу сновали полицейские и искали Исая. Дома его не оказалось. Нас, наконец-то, отпустили. В больнице нам было больше нечего делать.

По домам нас развозил Вилен. Аника осталась в больнице, сказала, что ей нужно доработать смену. Дарён пытался её переубедить, но она расплакалась и прогнала нас. Ия выла в голос всю дорогу до своего дома. Позже Вилен высадил Дарёна. Я смотрела ему вслед. Как Дарён, шатаясь, облокотился на калитку и, съехав по ней спиной, сел на землю и спрятал лицо в ладонях.

До усадьбы Венеры мы ехали в тишине. Только перед выходом Вилен прошептал тихое: «Спасибо, что ты пыталась спасти моего сына. Я, кажется, совсем не справился.»

Мы разошлись по разные стороны. Я отправилась домой, а Вален решил посетить семью Исая.

Я ненадолго задержалась во дворе. Послушала как стрекочут сверчки, осмотрела массивный дом Венеры с деревянными колоннами. Доски рассохлись и отошли, от чего казалось, будто крыша держится исключительно благодаря чуду.

В доме Исая горел свет. В каждой комнате. Золотое свечение окон больше не казалось мне уютным. Напротив. Всё было в упадке: недостроенный сарай, кривые деревья и даже жуткие тени в желтом свете дрожали особенно зловеще.

Мать звонила мне, по её словам, миллион раз. Она и Венера встретили меня на пороге. Обе взвинченные и трясущиеся, будто листья на ветру. Я ещё не догадывалась, что меня ждёт.