В тихом городе черти водятся

Глава 88

– Хватит нести этот бред! – кричу я. Расталкивая маму и Венеру. Они пытаются оттащить меня от двери спальни. Я брыкаюсь и пытаюсь прорваться, но боль в ребрах не даёт мне так много возможностей для наступления, как хотелось бы.

– Я приведу Вилена! – запыхавшись кричит Венера и мои плечи наконец свободны. Слышу топот удаляющихся по лестнице ног. Мама плачет, вцепившись в мою руку.

– Кирена, пожалуйста! Не надо тебе этого видеть! – вопит она, пытаясь увести меня от комнаты. Я перестаю брыкаться и мать, наконец, немного успокаивается. Её заплаканные глаза с ужасом оглядывают меня с ног до головы.

– Что там? – мой голос звучит как стекло. Твёрдый, готов надломиться и ранить окружающих. Мама молчит, только мотает головой из стороны в сторону.

– Тогда я захожу! – выдергиваю свою руку из материнской хватки и за пару шагов преодолеваю расстояние до спальни. Распахиваю дверь и не могу поверить своим глазам.

Все мои заметки и наработки изорваны в клочья и, будто конфетти, валяются по всему полу. Холст с изображением сада изрезан. Ткань клочьями висит на подрамнике. Повсюду россыпь мелких капель крови. На вспоротой подушке и рассыпанных по покрывалу перьях, на листах и подоконнике. Оконная рама разбита и скалится на меня острыми осколками стекла. За ними – темнота.

Отступаю на шаг. Ноги подкашиваются. В это время прибегает Вилен и Венера. Вилен оттесняет меня дальше от спальни и проходит в неё сам. Я слышу шум рации и обрывки разговоров. Но в это время в голове что-то щелкает.

Один утопленник.

Один сгоревший.

Три несчастных случая.

Один висельник.

Три пропавших без вести.

Два сумасшедших.

Одиннадцать жертв раз в одиннадцать лет.

Порядок никогда не нарушался. Все 44 года. Кроме этого раза. Порядок никогда не нарушался…

Пока мама и Венера заглядывают в комнату, наблюдая за тем, как Вилен хозяйничает в моей спальне, я бегу вниз по лестнице. Пропускаю ступеньки через одну, придерживаю себя за ноющий бок.

Порядок никогда не нарушался.

Клубок из мыслей распутывается. Будто кто-то дернул за одну ниточку и ворох образов и кусочков мозаики складываются воедино, обрушаясь на меня страшным предположением.

Семен со вскрытым горлом – странный несчастный случай.

Надежда – пропавшая без вести.

Утопленник в детском лагере.

Неопознанный труп на кладбище – несчастный случай, но тело буквально сгорело на солнце.

Марк, пристреленный у старой деревни.

Нападение на Марго.

Порядок никогда не нарушался.

Восьмой круг. Пунктирная линия, завершающая круг дуга. Она должна проходить где-то поблизости.

Выбегаю на улицу, натягивая на ходу калоши. Ноги разъезжаются на мокрой траве. Звезды глумливо следят за мной с высоты, пока я огибаю дом. Хватаю черенок грабель, приставленных к стене и бегу в сад. Из-за угла выглядывает полная луна. Обезображенный кратерами бледный диск напоминает мне круглое лицо, покрытое шрамами, что следит за каждым шагом, пожирая всякую надежду.

В саду всё также растут кривые яблони и стелется мягкий туман по земле. Но кое-что изменилось. На одной из яблонь висело бездыханное тело Исая.