В тихом омуте

1 глава

Дом отчима возвышался над подъездной аллеей как современная крепость из стекла и холодного камня. Я крепче сжала лямку сумки, чувствуя себя абсолютно лишней в этом празднике роскоши.

Мама выпорхнула из машины первой. Она выглядела ослепительно: облегающее шелковое платье подчеркивало каждый изгиб её фигуры, а походка… в ней было что-то кошачье, ленивое и притягательное. Мой новый отчим, Виктор, уже ждал на крыльце. Стоило ей подойти, как его тяжелая ладонь властно легла ей на талию, притягивая к себе с такой силой, будто он боялся, что она растворится в воздухе. В его глазах полыхнуло что-то пугающее — чистая, неразбавленная одержимость.

— Софи, дорогая, ну что ты застряла? — Мама обернулась, лучезарно улыбаясь. — Иди познакомься с сыновьями Виктора.

Я медленно поднялась по ступеням. Рядом с отчимом стояли двое парней, и контраст между ними ударил меня под дых.

Мирон

Тот, что стоял чуть правее, сразу отвел взгляд. Его пальцы нервно терзали край свитера, а на щеках расцвел густой, почти девичий румянец.

— Э-это Мирон, — представил его Виктор, и в голосе отчима проскользнуло странное снисхождение.

— Привет, — прошептала я.

Мирон вскинул на меня глаза — огромные, чистые, полные какого-то необъяснимого трепета. Он тут же попятился, едва не споткнувшись о порог, и спрятал руки в карманы. Было в нем что-то такое… хрупкое. Словно одно мое слово может его разрушить. Он выглядел как воплощение невинности, но когда наши взгляды на мгновение пересеклись, у меня по спине пробежал странный холодок. Слишком пристально он смотрел. Слишком жадно для того, кто так отчаянно боится подойти ближе.

Ян

Второй брат не двигался. Он стоял, прислонившись к колонне, и от него исходила такая тяжелая, давящая аура, что мне захотелось немедленно вернуться в машину. Ян не улыбался. Его взгляд не метался, как у Мирона, а медленно, по-хозяйски сканировал меня с ног до головы, задерживаясь на ключицах и губах.

— Ян, — коротко бросил он.

Голос был низким, с какой-то животной хрипотцой. В его позе сквозила опасная вальяжность. Он не пытался казаться вежливым или милым; он просто занимал всё пространство вокруг себя, заставляя воздух вокруг вибрировать от напряжения.

— Ну вот и познакомились, — Виктор обнял маму еще крепче, вдыхая аромат её волос прямо при нас. — Мирон, проводи Софи в её комнату. Помоги с вещами.

Брат вздрогнул.

— Я… да, конечно. Пойдем? — он снова покраснел до кончиков ушей и боком, словно опасаясь коснуться меня даже случайно, направился к дверям.

Я последовала за ним, чувствуя на своей лопатке жгучий, недобрый взгляд Яна. В этом доме было слишком много мужчин, слишком много странных запахов и тайн, которые они прятали за вежливыми улыбками и опущенными глазами.

Вечер в этом доме дышал роскошью и каким-то странным, густым ароматом, который я не могла разобрать. В столовой горели свечи, отражаясь в тяжелом серебре приборов. Отчим сидел во главе стола, практически не притрагиваясь к еде — он буквально пожирал глазами маму. Она, в своем алом платье с опасно глубоким декольте, томно улыбалась ему, изящно накалывая на вилку кусочек спаржи.

Я чувствовала себя охотницей, вышедшей на след.

Напротив меня сидел Мирон. Бедняжка. Он был старше меня всего на год, но казался таким беззащитным. Его пальцы, сжимавшие вилку, подрагивали, а глаза были прикованы исключительно к тарелке. Каждый раз, когда наши взгляды случайно встречались, он вспыхивал так ярко, будто его поджаривали на медленном огне.

Я знала этот типаж. Такие парни — чистый пластилин. Им достаточно одной улыбки, чтобы они потеряли дар речи, и одного прикосновения, чтобы они стали твоими рабами. Мне нравилось это чувство власти. Нравилось видеть, как они мучаются от собственной неловкости.

Под столом я незаметно сбросила туфли. Мои пальцы в тонком черном шелке медленно поползли по ковру, пока не коснулись его лодыжки.

Мирон вздрогнул так сильно, что его нож со звоном ударился о край тарелки.

— Мирон, дорогой, ты в порядке? — пропела мама, бросив на него ленивый взгляд.

— Да… да, просто… скользко, — пробормотал он, не поднимая головы. Шея у него стала пунцовой.

Я ухмыльнулась, отпивая глоток сока. Моя нога медленно поднималась выше по его голени, уверенно сминая ткань его строгих брюк. Я чувствовала, как его мышцы под моими пальцами превратились в камень. Он сидел, вытянувшись в струнку, тяжело и часто дыша через нос.

— Здесь такой прекрасный дом, Виктор, — сказала я, глядя прямо на отчима, но продолжая свою игру под столом. — Мирон, ты ведь покажешь мне завтра сад? Мне сказали, у вас там есть совершенно особенные места.

Моя ступня поднялась выше, выше… пока я мягко, но уверенно не накрыла ею его пах. Мирон издал звук, похожий на приглушенный всхлип, и резко вцепился в край стола. Его костяшки побелели.

— К-конечно, — выдавил он. Его голос сорвался на высокой ноте. — Если захочешь.

— О, я очень хочу, — я подалась вперед, опираясь локтями на стол, и медленно, с нажимом, провела пальцами по его естеству через ткань. — Знаешь, я так боялась переезжать. Думала, что не найду здесь общего языка ни с кем. Но ты такой… понимающий. Правда?

Мирон наконец поднял на меня глаза. В них был первобытный ужас, смешанный с чем-то еще, чего я не смогла разгадать. Зрачки его были расширены настолько, что почти скрыли радужку. Он не отстранялся. Наоборот, мне показалось, что он едва заметно подался навстречу моей ноге, хотя его лицо по-прежнему выражало крайнюю степень смущения.

Сбоку послышался сухой, короткий смешок. Ян. Он сидел по левую руку от меня и, кажется, видел всё по выражению лица брата. Он медленно крутил в руке бокал с красным вином, глядя на нас с какой-то издевательской усмешкой.

— Наш Мирон очень гостеприимен, Софи, — проговорил Ян, и его голос прозвучал как низкий рык. — Главное — не заиграйся. Он у нас натура… впечатлительная.