В Тридевятое царство попаданкам вход запрещен!

Глава 6. Велизара

А потом начался сюр. Эти девицы кликнули еще двух парней, те перехватили меня окончательно, и я поняла, что дело плохо. Девицы шли вперед, а парни тащили меня следом. Я сопротивлялась изо всех сил – кричала, вырывалась, то поджимала ноги, то, наоборот, упиралась ими, старалась укусить… Но куда мне против двоих — то? Иногда мне удавалось достать и кого-нибудь пнуть, или парни спотыкались, но и тогда они лишь чертыхались и перехватывали меня покрепче.

Дарина, надо отдать ей должное, пыталась меня успокоить:

– Павлина, да пойми ты, ничего мы тебе не сделаем, просто поговорим! Надо же как-то исправлять то, что ты наделала! Что ж ты бесноватая-то такая.

Я ей не верила, да и день выдался непростой, поэтому за истерику мне даже стыдно не было.

Привели, точнее притащили, меня к избе, которая тихо-мирно стояла себе на опушке леса. И никого вокруг. Я совсем озверела, начала вырываться изо всех сил, хвататься за забор, орать, доказывать, что меня будут искать и найдут, и тогда я их всех засужу. Если останусь в живых, конечно, а если нет, то за меня Миланка отомстит. Но этого я им не стала говорить, чтоб ненужных идей не подкидывать.

В общем, шумели мы знатно, и из домика на наши крики вышла женщина. Немолодая, лет за сорок, ряженная в домотканую рубаху и шаль, со свечой в руках.

– Что здесь происходит? – строго спросила она, приподняв свет повыше, чтобы оглядеть нас, таким тоном, что нам всем, даже мне, стало стыдно.

Картина предстала ей та еще – двое парней пытаются отодрать от калитки намертво вцепившуюся в нее растрепанную девицу. У них не получалось, я же не на жизнь, насмерть стояла. А еще две под ногами мешаются и кудахчут, как курицы.

А когда женщина с крыльца сбежала, то все отошли от меня, и Дарина пальцем ткнула обвинительно:

– Она обряд с лешаком прошла, а потом сбежала! Что теперь будет-то, а, Велизара?

Я промолчала, доказывать сумасшедшим, что у них не все в порядке с головой – дело гиблое и бесперспективное. Только огляделась потихоньку вокруг – куда бежать-то? Но луна, как назло, скрылась за тучами, так что вокруг ни зги было не видать. Зато в лесу завыл кто-то. Ох, страшно-то как! Если бы не женщина, я бы все равно прочь бросилась от компании этой заигравшейся. Такие и в самом деле в жертву, как ведьму принесут, станется с них. Но женщина выглядела строгой и спокойной, хоть и понятно было, что спала, а мы ее разбудили.

– В дом проходите, там и поговорим, – сказала она, а сама ко мне подошла. – Вставай, милая, не обидят тебя эти охламоны.

И руку мне протянула. А от нее пахло так приятно, травами цветущими, и лицо у нее спокойное было, доброе, и улыбка открытая. Я решила довериться и свою руку в ответ подала.

– Ох ты ж, дрожишь вся, – сказала Велизара и приобняла меня за плечи. Ну-ну, напугали, пакостники! Пойдем, чаю тебе заварю.

Она, придерживая меня за плечи, завела в избу. Там усадила на лавку у стола и закутала в огромное покрывало, а я поняла, что у меня и в самом деле зуб на зуб не попадает, трясет всю и морозит.

– Сейчас милая, чай согреется, – хозяйка хлопотала возле печи. – А вы, окаянные, почто девку до такого состояния довели, – она полотенцем шлепнула одного из парней, что теперь, как примерные школьники, тоже жались все вместе на лавке, только у входа.

– Так, она… – начала было Милалика, но женщина цыкнула на нее и та примолкла.

Авторитет Велизары подкупал, и я стала украдкой разглядывать, где же оказалась.

Изба внутри была просторной, три окна в горнице, печь, за перегородкой еще помещение есть, но проход занавески закрывали. Много не увидела, свет был только от лампы на столе, зато пахло травами, как и от хозяйки, а когда передо мной чашку такого же душистого чая поставили, я немного успокоилась.

Что же, оттого, что я выслушаю, что здесь происходит, хуже не будет, тем более психи-то присмирели.

Но стоило мне пригубить чай, как Милалика все-таки не выдержала:

– И чего с ней возиться? Она на всех нас несчастья навлекла. Леший не простит обиды, и никому теперь в лес хода не будет!

Парни закивали, поддерживая подругу, женщина промолчала, сев напротив меня, и Дарина, поняв, что им рот никто не затыкает тоже поспешила высказаться:

– Она обряд добровольно прошла, согласие дала, улыбалась довольная, а потом сбежала. К ведьме собиралась узы снимать. Если Лесь погибнет, то леший с кикиморой никому житья не дадут, всех со свету сживут! Надо ее до большой луны закрыть, чтобы ничего сделать не смогла.

Женщина слушала, не перебивая, и я снова забеспокоилась. Ладно, малолетки заигрались, но она-то взрослая, адекватная. Я надеюсь. Посмотрела с надеждой, лицо Велизары ничего не выражало, но между бровей залегла морщинка, и это настораживало. На кого она сердится – на глупых детей, незнающих краев, или на меня?

– Меня втянули в обряд без согласия, – вступилась я за себя сама, а то сейчас напридумывают, что было и не было.– Напомню, я сразу сказала, что прыгать не хочу, но вы мне выбора не оставили.

– Ты сказала «да», это все слышали! – взвилась Дарина.

Да что такое-то? Почему они никак не остановятся в своей идиотской игре? Взяла себя в руки.

– Хорошо, я сказала «да», как от меня требовалось по вашему сценарию, но я не давала согласия участвовать во всей этой постановке. Я же объясняю, что забрела сюда случайно, заблудившись в лесу. Возможно, вы вообще меня с кем-то спутали, поэтому, пожалуйста, сейчас мы не на поляне, игры кончились, так что просто скажите, как мне добраться до своей турбазы. Не надо больше никого изображать, просто забудем это досадный инцидент, – Я сама была горда, что сказала все это, проявив спокойствие и благоразумие.

– Чего забудем? – снова громко зашептала Милалика, – Она ведьма, что ль, ворожить надумала?

Она попыталась укрыться за одним из парней, но тот и сам вжался спиной в стену. Я закатила глаза, ну точно идиоты, решили отыграть до конца.

– Она точно бесноватая! – опять ткнула в меня пальцем Дарина. – Надо ее на цепь посадить.