В трупов не влюбляются

Глава 1

1.1

Все так боятся смерти, боятся неизвестности… А вот я не боялась. Когда была живой. Тогда смерть казалась такой далёкой…  да и некогда было думать о ней, ведь у меня было столько мечтаний, столько планов на будущее.

Вам, наверное, интересно, что там… после смерти? Наверняка многие верят, что хороших людей ждут райские сады, пение птиц, ласковое солнце, чувство умиротворения и счастья, а грешников – вечные страдания в аду. Кто-то там в котле варится, кто-то вечно падающий камень поднимает. Что такое? Вас пугает перспектива оказаться в аду? А вот я бы не отказалась. По крайней мере, ты там не один.

На самом деле, после смерти нет ничего: ни райских садов, ни адского пекла. Смерть не делит людей на праведников и грешников. Ей плевать, кем ты был в прошлом, ведь после перехода в загробный мир это уже не имеет значения. Ты просто умираешь и всё. После этого ты находишься в кромешной тьме. Ни души рядом. Лишь ты и тьма, и ничего больше. Вот уже 200 лет я нахожусь здесь. В этой тьме. Мёртвая.

Знаете, когда я ещё была живой, мне постоянно хотелось лежать и ничего не делать, просто отдыхать в своём поместье, иногда выбираясь на прогулки с подругами или с моим женихом. Надо было ценить время, когда я могла улыбаться и видеть красоту этого мира. Если бы я знала, что так скоро умру, что буду навечно обречена лежать, стоять или сидеть в этой тьме, то впитывала бы все эти воспоминания так отчаянно, так стараясь всё-всё запомнить, насколько это возможно.

Эти ужасно медленно тянущиеся 200 лет отнимают у меня всё. Я уже очень смутно могу представить лица своих близких, даже не помню, как выглядят цвета. Меня окружает только чёрный. Он стал единственным цветом, сопровождавшим меня все эти 200 лет. Я помню, что Эмин дарил мне красные розы, но больше не могу вспомнить, как выглядит красный. И своё белое свадебное платье не помню, хотя оно и сейчас на мне: меня в нём похоронили. Тьма, окружающая меня, настолько непроглядна, что я не вижу вообще ничего. Я подняла руку и посмотрела на неё: конечно же, не вижу. На что ты рассчитывала, Эмилия? 200 лет ты ничего не могла рассмотреть, а тут вдруг чудесным образом увидишь свою руку? Хотя можно ли это ещё назвать рукой? Пора уже взглянуть правде в глаза: от твоего тела остались лишь кости. Тело мертво, но мысли, к несчастью, продолжают жить. Возможно, было бы лучше, если бы я не могла вот так вот думать о прошлом и настоящем. Чуть не добавила «будущем», но его-то у меня, трупа, любящего пофилософствовать, точно нет.

Я мечтала ещё хоть раз почувствовать порыв ветра, снова увидеть яркие краски, которые люди, привыкшие к тому, что они живы, что видят это изо дня в день, не замечают. Я так скучаю по родителям... 
Интересно, насколько сильно изменился мир за эти 200 лет? Будучи живой, я часто фантазировала, каким будет мир через сто лет. Конечно, я не верю, что люди научились летать, но наверняка многое изменилось. Хотя какая уже разница?