В туфлях по стеклу

Глава вторая — Собралась работать. Всё, пишите летописи

Утро понедельника наступило так внезапно и безжалостно, как налоговая проверка. Свет просачивался сквозь плотные шторы, настойчиво ползя по стене, пока не добрался до беспорядочно раскиданных подушек и стройных ног, торчащих из-под лавандового одеяла.

Рената, закутавшись в ткань, как суши в рисовую плёнку, застонала и перевернулась на другой бок, в надежде, что реальность исчезнет, если её игнорировать.

Лицо будто прилипло к подушке, волосы спутались и тянулись к шее, как лоза, душащая деревце. В теле — слабость, в желудке — лёгкий протест, а в голове — кавалькада, будто кто-то барабанит ложками по кастрюлям. Она попыталась перевернуться, но простыня стянулась под телом, и Рената сдалась.

— Все уроды! Абсолютно все. — голос девушки звучал глухо и хрипло, как будто прошел через вазу и три слоя разочарования.

Где-то между скомканной простыней, перевёрнутой подушкой и углом стены, в которую она, кажется, ударилась ночью, Рената пыталась найти единственное, что могло пролить свет на происходящее — телефон, который тихо вибрировал. Он был где-то рядом. Он точно был рядом. Он должен быть рядом. Или это звенело в ушах. Или это ее грешная душа молила об отдыхе. С трудом подняв руку, блондинка слепо шарила рукой по поверхности кровати, по подоконнику, по полу, нащупывая то подушку, то край пледа, то чью-то заколку, но не заветный экран.

— Где… мой… чертов… телефон?

Она медленно села. Тут же застонала. Голова, будто налитая свинцом. Грудь сжата, желудок скручен, во рту пересохло, а где-то в районе шеи явно жил комок ненависти ко всему человечеству.

Она огляделась. Спальня, перевернутая после их с Лизой ночных посиделок, была похожа на маленькое поле боя. На столике – бокалы, тарелка с остатками сыра, засохшие виноградинки, подушки на полу и ее тапок, почему-то один. Даже эспрессо-капсулы, хранящиеся обычно на кухне, прекрасно заняли место в старой косметичке.

И именно тут, в этом хаусе, как будто от запаха вина, кофе и легкой истерики, Ренату резко накрыло волна воспоминаний вчерашнего вечера, плавно переходящего в ночь.

Флешбек. Прошлый вечер

— Ты понимаешь, я просто не могу найти мужчину, который меня не бесил бы через неделю, — пожаловалась Рената, сжимая в пальцах бокал.

Они сидели в просторной спальне, утопая в подушках дивана, под шуршащий плейлист с саксофоном и звуками летнего дождя. За окном и правда моросило, а в бокале плескалось французское вино, которое она с достоинством везла с Парижа, пряча в чемодане между обувью и шелковыми платками.

— Да все потому, что ты выбираешь глазастых нытиков, — весело заявила Лиза, уже расстегивая третью верхнюю пуговицу на своей домашней рубашке. — Мужчина. Красивый. Молчун. С руками. Без сантиментов. С миллионами. И чтобы не спрашивал, где ты. Вот кто тебе нужен!

— То есть мебель. Только с банковским счетом?

— Астахова, ты – словно огненный вулкан. Тебе нужен кто-то, кто умеет приручать вулканы. Или кто просто не убежит, как твой бывший.

— Ой, да брось, — вздохнула блондинка, — Глеб просто надоел. Он во время сессии каждый день караулил меня на парковке, как собака на морозе. А потом, когда я его бросила, три дня молился у ворот нашего дома.

— А ты что?

— А я ему бутерброд вынесла. Чтобы не умер, бедолага. Но он оказался скучней сухарей. Я не могу с теми, кто готов жить только мной. Мне нужен кто-то, кто сам как океан. Чтобы мне хотелось утонуть.

На секунду повисла тишина. Только саксофон на фоне. Потом:

— Елена бы с ним встречалась. Ей вообще подойдет любой, кто умеет говорить и носит чистые носки. — Лиза закатила глаза.

— Ленка… у неё никогда не появится мужика! Она слишком умная для этого, — фыркнула Рената. — Кто добровольно полезет в ловушку с интеллектом и графиком приёма пищи?

— Идеальный мужчина для Елены – ежедневник.

— Причем только кожаный! В строгой обложке.

Девочки снова захихикали.

Когда Лиза наконец поднялась, пошатываясь, и нацепила на себя пальто, выглядела она так, будто едет не домой, а на бал. Рената махнула ей рукой:

— Завидую тебе. Спишь до обеда, потом к своим ноготочкам, а у меня – каторга!

Когда дверь за подругой захлопнулась – легким, приглушенным щелк, в доме повисла тишина. Даже вино замолчало в бокале. Только где-то за окном лениво урчал ночной город, а в спальне догорали свечи, будто устав от сплетен.

Рената не двигалась. Лежала, распластавшись на кровати, как кошка после слишком долгого праздника. Ночная рубашка чуть задралась, волосы сбились в хаос, напоминавший то ли модный бардак, то ли признаки легкого безумия.

— Ну и вечер…

Вино оставило легкое тепло в груди и туман на границе сознания – самый приятный, ленивый туман, в котором всё казалось неважным. Она потянулась за телефоном, соскользнувшим в щель между подушек, и, лёжа на спине, прищурилась в экран.

Пальцы лениво скользили по фотоальбому, где были снимки компании, в которую её, в буквальном смысле, сослали.

Документы, офис, какие-то совещания, снимки с конференций. Всё скучное, по бухучёту.