В туфлях по стеклу

Глава пятая — Утро после апокалипсиса

Утро в компании «ОрловГрупп» начиналось не с кофе, а с ритуала: включить компьютеры, пробежаться по срочным письмам, сделать вид, что всё под контролем, и только потом — осторожно прихлебнуть обжигающий кофе из корпоративных стаканчиков с невнятным логотипом, который давно стерся под пальцами.

Офис уже жил своей размеренной жизнью: где-то щёлкали клавиши, в соседнем отделе звенел телефон, из переговорной доносилось приглушённое бубнение кого-то из отдела закупок. Свет в помещении был ярким, почти стерильным, и от этого только сильнее хотелось обратно в клуб, в темноту, в неоновый дым, в ритм. Или хотя бы в кровать. Чужую — свою — любую. Лишь бы не здесь и не сейчас.

Воздух пах смесью кондиционера, бумаги и женских духов — Алевтина Степановна, как всегда, пришла на час раньше и окурила своё рабочее место целым флаконом «Poison». В этих стенах не существовало понятий «утро понедельника» или «пятница перед выходными» — все дни здесь были одинаково напряжёнными, стерильными и чуть-чуть абсурдными.

В углу, за аккуратно выстроенными стопками документов, сидел Олег — слегка растрёпанный, в белой рубашке, закатанной до локтей, с наушниками в одном ухе и задумчивым видом человека, который или спасает мир Exel-таблицами, или представляет, как увольняется.

Наталья выглядела свежо и бодро, как будто только что вернулась с йоги на Бали, и всем своим существом выражала пассивную агрессию в сторону уставших коллег. У неё с утра была совещательная энергия — такая, когда даже простое «Привет» звучало как вызов.

Алевтина Степановна, дежурная по атмосфере строгости, следила за порядком: чашки на местах, мусор не переваливается через край, и все сидят, как приличные люди, а не как богемные страдальцы после вечеринки. Её платок на шее был идеально выглажен, как и взгляд — холодный и всевидящий. У Алевтины Степановны было внутреннее чутьё: если кто-то ночью пил, танцевал или поцеловал кого-то младше на десять лет — она чувствовала это за километр.

И вот среди всего этого порядка и офисной как бы-деловитости, на фоне белых столов и строгости будней, как сверкающий диссонанс, сидела Рената.

На ней было всё то же серебристое платье с дерзким разрезом на бедре, которое вчера сводило с ума двух барменов, одного фотографа и, возможно, пару случайных прохожих. Укладка — пусть и не как из салона, но всё ещё держалась: волны волос слегка растрепались, придавая ей опасный вид женщины, которая точно знает, что натворила ночью. Макияж немного потёк, но Рената компенсировала это фирменным взглядом «и что ты мне сделаешь?». Она сидела, уцепившись за пластиковый стаканчик с кофе, как за спасательный круг, уже третий по счёту, и пыталась не просто проснуться — выжить. Бессмысленно щёлкала мышкой, глядя в отчёт, где слова плясали с перепоя и никак не хотели складываться в предложения.

— Боже, ты вообще была дома? — шепнула Катя, не отрываясь от телефона.

— Какая ты наивная, — хрипло усмехнулась Рената и сделала глоток. — Я не была даже в сознании. До сих пор, кажется, не вернулась.

— Серебристое платье в понедельник утром... — прошептала Наталья, делая вид, что смотрит в монитор. — Это уже искусство.

— Это уже крик о помощи, — буркнула Олег, не поднимая глаз. — Или протест против офисной жизни.

Рената вяло махнула рукой, будто отгоняя осуждение. — Я вообще в шоке, что приехала. Учитывая, что мы с моей бести вчера не просто пили. Мы переизобрели искусство алкоголизма. Меняли локации, как спецагенты. Клуб, бар, какой-то пентхаус — всё одним вечером. Или ночью. Или утром. Я не помню.

Оксана Валерьевна, проходя мимо с папкой, бросила взгляд в сторону Ренаты, прищурилась… но ничего не сказала. Это было странно. Либо пожалела, либо решила, что с таким видом девушка уже наказана судьбой.

На мониторе перед глазами — новое задание от начальства. Что-то связанное с внутренним брендингом, какой-то тендер, какие-то сроки, какие-то аббревиатуры. Мозг отказывался расшифровывать. В голове стояла звонкая, безжалостная каша, как будто весь вчерашний плейлист наложился на ощущение вины, страха и ещё живого шампанского.

— Может, уволиться? — пробормотала Рената в пустоту.

— После второго кофе — нет. После пятого — возможно, — философски ответил Олег.

Катя принесла ей конфету. Без слов. Просто положила на стол, как подношение божеству, которое способно умереть прямо за рабочим местом.

— Спасибо, душа моя, — прошептала Рената, откусывая, — Если что — скажи маме, что я боролась до конца.

Смех за соседним столом, стук клавиш, шорох бумаг — всё продолжало происходить как обычно. Жизнь офиса не останавливалась, даже если одна из его сотрудниц была морально похоронена в блестящем платье с открытой спиной.

А Рената — сидела, пила свой кофе и пыталась вспомнить, кто она, где она, и, самое главное — как дожить до обеда. Рената снова уткнулась в кофе, но даже он уже не спасал. Внутри всё было странно: смесь паники, адреналина, тихого ужаса и глубокой моральной усталости. Кажется, даже печень подала на неё в суд. И всё-таки, несмотря на треск клавиатур и деловой гул вокруг, она поскребла пальцем по экрану телефона — машинально, в надежде отвлечься.

Фото. Галерея. Stories. Пальцы сами полетели вверх, листая снимки со вчерашнего вечера, которые всплывали в памяти обрывками, как кадры из плохо смонтированного клипа.