В туманности Фантазий

Я выбираю

«Мира для всех!», «Мир во всем мире!» — сейчас эти фразы кажутся скорее смешными. Даже издевательскими. Ещё тридцать лет назад люди пытались придерживаться и всячески продвигать это мировоззрение. Но перенаселение взяло свое. Когда элементарных вещей и пищи стало не хватать уже всем, появились новые законы. И новые правила.

Чтобы хоть как-то сократить численность населения, стали выдавать лицензии на убийство. Всем. В обязательном порядке.

Каждый должен был сам для себя решить, скольких он готов убить. Ноль, три, тридцать три... Но не больше пятидесяти «в одни руки». Нет, можно и больше. Так сказать, тариф «Безлимит». Но когда тебе исполнится тридцать пять, твое лицо появится на городских экранах, и толпа просто разорвёт тебя. За всех, кого ты убьёшь, и не убьют они. Толпа захочет крови. И получит её.

Тех, кто следил за исполнением правил, называли «тимологи».

Их ненавидели. Обычные канцелярские крысы, если посмотреть. Но именно они следили за тем, чтобы каждый в свой срок сделал Выбор. Скрываться было бесполезно. Как только человеку исполнялось двадцать лет, минута в минуту приходили тимологи и задавали всего один вопрос. Даже не так. Вопрос. С большой буквы. Потому что от ответа зависело всё.

Утро... Через полчаса мне исполнится двадцать. Я уже знаю, что хочу ответить.

Я выхожу из комнаты, умываюсь, привожу себя в порядок. Завариваю чай. Пятнадцать минут. Ем бутерброд. Выпиваю чай. Пять минут. Глядя в зеркало собираю волосы в высокий хвост. Пять секунд. Звонок. Открываю дверь. Два типичных клерка. В пиджаках и с кейсами. Подтянутые, подчеркнуто-вежливые.

— Здравствуйте. Позволите нам войти?

— Прошу вас, — я посторонилась и закрыла за ними дверь.

Незваные, но ожидаемые гости сидят на диване. Выпрямленные, как будто проглотили каждый по палке.

— Предполагаю, нам лучше сразу перейти к делу, — блондинистый тимолог понимает, что кофе ему предлагать никто не будет.

— Вы знаете, что мы должны спросить. Каков ваш ответ? — брюнет тоже не любит окольных путей.

Я подхожу к окну и смотрю в вызывающе голубое небо.

— Я выбираю максимум.

— То есть — пятьдесят? — уточняет блондин.

— Нет. То есть, всех, кого посчитаю нужным.

— Вы ведь понимаете, что через пятнадцать лет за вами начнется Охота? — брюнет выжидающе смотрит на меня, готовый в любой момент поставить решающую отметку в моём досье.

— Разумеется.

Планшет откликается противным писком на новую информацию. Теперь о моём решении знает весь мир. Пиджаки встают с дивана и направляются к выходу.

— Тогда позвольте откланяться. Всего вам наилучшего.

Хлопает дверь. Я опускаюсь на еще теплый диван. Вот и все. Выбор сделан и пути назад нет. Теперь у меня есть пятнадцать лет, чтобы изменить этот сошедший с ума мир.

Я молча посмотрела в окно, улыбаясь своим мыслям, а яркое майское солнце, дразня, улыбается мне в ответ. Встав с дивана, я накинула куртку, взяла из тумбочки у кровати пистолет и вышла из квартиры, закрыв за собой дверь.

— Вперёд, дружище. Нужно ещё столько сделать.