В твоей власти

Глава 4

Принарядившийся в богатое одеяние из черного бархата, расшитого золотой нитью, Реджинальд Глостер выглядел еще уродливее и старее. На бледном сморщенном лице глаза горели похотливым огоньком.

— Раздевайся, крошка, — заскрипел его голос игриво, — и помоги раздеться своему мужу.

Руки у меня тряслись. Реджинальд, хромая на одну ногу, доплелся до кровати, уселся и уставился на меня в ожидании.

— Поторапливайся же, чертовка! — рассердился старик при виде моего колебания.

Я неуверенно подошла к нему, трясущимися руками распустила шнурки, которые крепили его длинный кафтан. Черный бархат распахнулся, открыв взору его старческую грудь, покрытую седыми волосами. На глаза выступили непрошенные слезы. Запах дряблости, пота и алкоголя наполнили воздух. Меня передёрнуло от отвращения. К горлу подступил приступ тошноты. Я отвела глаза и отшатнулась назад, вспомнив про вино и флакончик. Нужно это сделать!

— Я вам налью вина, милорд, — сказала и, не дожидаясь ответа, шатко словно во сне пошла к тумбочке.

Он что-то промямлил, но я не разобрала, что именно. В спешке наполнила бокал вином и, стоя к старику спиной, добавила содержимое флакона в бокал — от страха вылила все до капли.

Спрятав пустой флакончик, я взяла бокал и протянула старику. С замиранием сердце я смотрела, как глоток за глотком выпивал лорд вино, как оно струйкой текло по его двойному подбородку. Глостер швырнул в стену бокал, отвратительно отрыгнул и перевел на меня жадный взгляд.

— Продолжай, — хищно улыбнулся, указав на кафтан.

Прикусив до боли нижнюю губу, я до конца стянула с него одежду. Глостер сидел передом мной голый, не считая хлопковых трусов, которые едва было видно под свисающими жировыми складками живота. Глостер велел раздеваться мне.

Как долго будет действовать настой? Вдруг он подействует поздно? А может… В голове мелькнула страшная догадка: а если Рогир меня обманул, и на самом деле этот настой не подействует? Глостер не выглядел так, словно вот-вот уснет. Он был бодр.

Когда я нерешительно стянула с себя легкую шаль, Глостер встал и с неожиданной силой, которой у старика не могло быть, разорвал на мне ночное платье. Мои груди обнажились. Я быстро прикрыла их руками, из глаз хлынули слезы.

Глостер толкнул меня на кровать и забрался на нее сам.

— Я немолод, поэтому тебе нужно потрудиться. — И указал на свой пах.

Меня передёрнуло от отвращения. Крик застыл в горле, а от ужаса пульсировало в висках. Мелькнула мысль, что нужно бежать. Бежать сейчас же!

Но стоило мне дернуться, как Глостер, словно прочитав мои намерения, схватил меня за волосы и потянул к своему вялому сморщенному стручку. В этот момент меня вырвало прямо на Глостера. Он в ярости начал кричать и осыпать меня проклятьями.

— А… — Глостер схватился за грудь, глаза в ужасе раскрылись так сильно, чтобы сейчас вылазят из глазниц. — Свет… свет…

А потом лорд повалился на кровать.

Несколько секунд я сидела и не шевелилась. Найдя в себе силы, я коснулась старика, но он не среагировал. Перевернула Глостера на живот, и мой взгляд упал на стекающую с его рта белую пену. Проникавший с открытого окна лунный свет озарял стеклянно-пустые глаза Глостера, что с безденежным отчаянием упирались в поток.

Он умер. Его сердце остановилось то ли от потрясения, то ли от слишком высокой дозы настойки. Так или иначе, план Рогира провалился, а мне за непреднамеренное убийство лорда грозила в лучшем случае темница. В худшем — казнь. При скрытии тела поймут, что лорд был отравлен. Узнать, каким именно настоем, тоже не состоит труда. А скрыть его смерть невозможно. Уже завтра все засуетятся и схватятся, если лорд не появится.

Все пошло совсем не так. Но одно утешение во всем этом имелось: я избавлена от необходимости спать с Глостером! Но что делать теперь? Как избежать обвинения в убийстве?

Я сползла с кровати и поглядела в окно. Отсюда вниз не спуститься — слишком высоко. Значит, остается только дверь. Я укутала мертвое тело Глостера одеялом, будто он спит, надела халат поверх рванного платья, открыла дверь и наткнулась на двух подвыпивших стражников, что сторожили комнату лорда.

— Господин велел его не беспокоить, — сказала я, прикрывая свою наготу, — иначе он сильно рассердится.

Стражники понимающе кивнули, и я пошла по коридору. Мне все казалось, что сейчас за мной побегут, велят остановиться и заявят, что знают о смерти Глостера. Но, вопреки страхам и ожиданиям, этого не произошло. Тишина. Только мое сердце бешено стучало в груди.

Я спустилась по лестнице, направляясь в свою комнату. Мне нужно было взять все необходимое и либо бежать из замка, либо прятаться. Иначе…меня казнят!

— Лизи?

Я замерла, узнав знакомый голос. Молча обернулась и испуганно уставилась на Летисию.

— Куда ты? — спросила она.

— Я должна бежать, — ответила тихим голосом, в котором сквозила мольба о помощи. — Он… я… не знала, что все так будет. Мне нужно уйти. Нужно бежать!

— Тише! — Летисия подошла ко мне и приобняла за плечо. — Выдохни и расскажи, что случилось?

— Он умер… схватился за грудь и упал, — всхлипнула я, продолжая прерывистую речь, — он умер, Лети, умер! И в его смерти обвинят меня!

Летисия звучно сглотнула, расширившимися от ужаса глазами осмотрелась и, никого не найдя, прошептала:

— Я помогу тебе. Помогу сбежать.

С сердца словно упал тяжелый камень. Я благодарно кивнула, а Летисия, взяв меня за руки, куда-то повела. Через какое-то время мы оказались в ее маленькой каморке. Она дала мне свой наряд — серое платье с белым фартуком и кепчиком. Одежда служанок.

— Надень это, — сказала она, — а потом, когда все утихнет, сможешь сбежать. Они пока внизу развлекаются, но когда поднимается шум из-за смерти Глостера, тебя начнут искать. К тому времени я попытаюсь вывести тебя отсюда.

— Здесь тоже будут проверять, — напомнила я. Это ведь комната моей служанки, а значит Рогир в первую очередь будет меня искать у Летисии.