В твоих руках

Глава 1

– Госпожа, зайдите в дом! Господин совсем скоро будет!

Служка, подобрав юбки, спешила от сторожки, громко крича на ходу, и в то же время старалась приглушить голос, чтобы лишние уши не услышали чего. За ней широким шагом шел воин, придерживая меч на поясе, чтобы не мешался.

Лани упустила солому, которую до того помогала подавать на крышу овина. Отступила, отирая руки о юбку. Поджала губы, с ужасом окинув взглядом подъездные ворота. Нельзя, чтобы муж застал ее на улице, беда будет. Выбралась из развала соломенных вязок и попала как раз в мягкий захват воина. Тот поддержал за руку, увлекая к дому.

– Поспешите, госпожа, – прогудел тихо, – у него кони свежие.

И Лани спешила. Почти бежала, путаясь в юбках, за широким шагом воина. Служка уже нырнула в дом, готовить воду и одежду. По двору забегали мужики, убирая все следы присутствия госпожи. Уже через десяток минут на подворье было тихо и покойно, будто все текло своим чередом. Слуги овин чинят, воины караул несут, женщины с корзинами бегают: и постирать ведь нужно, и скотину покормить, и хозяина, тоже ту еще скотину, неплохо бы встретить богатым столом.

В доме пока о покое и не думали. В углу Арен, служка, быстро стягивала с хозяйки платье. Воин стоял у двери и через щель смотрел на ворота. Ребята заранее знак подадут, стоит только показаться коням.

Женщины успели омыть тело и натянуть платье, когда Рест бросил:

– Едут!

Шнуровку торопливо затянули. Арен окинула хозяйку взглядом, кивнула, сама принялась убирать в углу. А Лани вышла в центр горницы, вдохнула поглубже, загоняя внутрь неприязнь, и натянула на лицо улыбку. Стол накрыли быстро. Девушки-служки так и юркали вокруг. Лани же стояла и смотрела на вход. Жена должна ожидать мужа, как верный пес, и вести себя так же.

В один миг из дома пропали все, кроме Реста и Арен. Воин сел у двери, изображая сторожа. Арен в углу, как личная помощница госпожи. Дверь распахнулась, и внутрь вошел он. Господин. Высокий, худой. Жидкая бороденка кольцом. Усы мохнатой гусеницей. Глазки маленькие, колючие, на Лани он глядел с подозрением. Скинул модный, алый плащ на руки подоспевшему воину. Прошел вперед к Лани. Изучил прищуренными глазами. Ничего компрометирующего не нашел и все же соизволил поздороваться. Взял за руку и пощекотал усами пальцы. Изобразил поцелуй. Отвернулся резко и уже с большим интересом уставился на стол.

– Хорошо-хорошо, – пробормотал он, заглядывая в блюда. Сел на свое место, подтянул ближе тарелку с жареным гусем и принялся отрывать ножку руками. – Ну что, жена, чем занималась без меня?

Лани потупилась и тихо заговорила. С места не сходила, не положено.

– Как и велел, взывала к великой Пустоте, чтобы облегчить тебе дорогу.

Шебек едко хохотнул. Вскинул взгляд на воина.

– Правда сидела?

– Да, господин, – склонил тот голову.

Еще один едкий смешок говорил, что воину Шебек не слишком поверил, но промолчал. Поел в тишине. Встал и тогда уж громко велел:

– Вышли вон, и без моего дозволения не входить!

Воин бросил быстрый взгляд на госпожу, но прекрасно понимал, что ничего сделать не сможет. Поклонился, дождался, пока выбежит на улицу Арен и вышел следом, осторожно притворив дверь.

Лани же сжалась в комочек, прекрасно понимая, что последует дальше. Взгляд сверлил пол, а мысли молили далекую Первородную. Но Пустота ушла из мира и не слышала воззваний. Потому и не испарился ненавистный муж. Подошел сзади, потянул шнуровку на платье. Грязными руками прошел по оголившимся плечам. Передумал резко и не стал снимать платье. Толкнул Лани на стол и по-простому задрал юбку. Грубые руки впились в кожу так, словно собирались проткнуть. От его близости, от жестких, болезненных движений хотелось рыдать. Но Лани только губу прикусила и молчала. Наконец муж рвано выдохнул и отошел. Быстро поправил на себе одежду и, как ни в чем не бывало, положил в рот ломтик солонины.

Лани торопливо, трясущимися руками одернула юбки и вновь сжалась, глядя в пол. Теперь мысленно она просила Пустоту поскорее убрать мужа из дома. Травки-то она не пила последнее время, не думала, что Шебек так скоро явится.

– Я сейчас уйду, дела нужно закончить, – проговорил муж, ногтем ковыряясь в зубах. – Буду утром. Узнаю, что из дома выходила, запорю! Уяснила?

Лани молча кивнула. Муж не любил, когда она без дела говорила.

Тот хохотнул, дернул плечами и пошел вон. Хлопнула дверь, и Лани бегом бросилась к своему сундуку. Вздрогнула, когда дверь снова отворилась, но, заметив Арен и Реста, вернулась к поискам. Развернула сверточек из беленой ткани, ночной рубашки. Извлекла полотняный мешочек и поспешила к столу. Арен достала из печки горшочек, быстро налила в чарку горячей воды и бросилась к хозяйке. Та так же споро из мешочка отмерила травок, высыпала в воду, притопила их черенком ложки и залпом выпила.

– Мать Пустота, только бы успеть, – прошептала, опускаясь на стул.

Арен огладила ее по голове трясущейся рукой, но заговорила словно бы уверенно:

– Должно, госпожа, старуха сказала: коли с вечера близость была, так до утра пить можно, успеешь.

Рест подпирал спиной дверь и хмурился. От происходившего на части рвалось сердце. Госпожа, женщина совсем еще молодая, здоровая, самолично себя приговаривала. Пила травки, чтобы дитя не понести. Лишала себя радости. Но и по-другому не могла. Не с таким мужем дите заводить.

Все подворье Лани принадлежало. Во время последней войны, когда вырвались из тумана забытые боги, прошлись они по миру мертвой волной. Убили многих. Лани с семьей, большой, аж десять человек их было, поехали в Светоград на ярмарку. От дома всего на пяток часов отъехать успели, когда появились искаженные. Выжили только Лани да служка ее, Арен. Спрятались в яме какой-то, там и пересидели, пока другая волна не прошла, стершая искаженных в пыль. Домой вернулись, а тут странно, живые все. Забор отец ее хороший сделал, крепкий, в два человеческих роста. Не успели искаженные его сломать. Остались хозяевами Лани да дед ее. Но тот долго не протянул, горе сгубило. Уже к зиме, не прожив и полных двух месяцев, на погребальный костер улегся. Зиму все хорошо было. А весной явился к ним Шебек. Получил камешков горсть с напутствием: скорее они прорастут, чем я за тебя пойду! – и убрался ругаясь. А к лету вновь приехал. Привез с собой Знавца из Светограда.