V - Вампирский код чести

Глава 5. Первая нить доверия

Анна лежала на кровати в своей новой комнате, уставившись в потолок, который здесь был выше, чем в предыдущем помещении, и окрашен в темный, приглушенный серый цвет, поглощавший свет. Прошла неделя с тех пор, как Грегор прислал свою жуткую куклу. Семь дней, которые превратились в один сплошной, напряженный кошмар, где время потеряло свою привычную линейность, растягиваясь в бесконечные часы ожидания и сжимаясь в моменты панического страха. Ее мир теперь ограничивался ангаром, ее комнатой и кабинетом Дамиана, куда ее приводили под конвоем для ежедневного «медосмотра», который больше напоминал проверку исправности ценного оборудования. Она чувствовала себя как экспонат в музее — ценным, но лишенным воли.

Ее везде сопровождала охрана — обычно Лучано и еще один боец по имени Виктор, молчаливый и суровый, с лицом, на котором, казалось, никогда не появлялось ни одной эмоции. Они были тенями, шагающими в двух шагах позади, их присутствие было постоянным напоминанием о ее статусе пленницы. Она не могла сделать и шага, не чувствуя их взгляды, тяжелые и неотступные. Даже в душе, за закрытой дверью, она знала, что кто-то стоит снаружи, прислушиваясь к каждому звуку. Это лишало ее последних остатков приватности и заставляло чувствовать себя абсолютно беззащитной.

Дамиан стал еще более отстраненным и холодным. Он говорил с ней только по делу, его приказы были краткими и не терпящими возражений. Он строил стены, выше и крепче прежних, и Анна чувствовала себя все более одинокой в этом лабиринте из бетона и стали. Иногда она ловила на себе его взгляд — быстрый, оценивающий, словно он проверял, на месте ли его собственность, — и затем он так же быстро отводил глаза, погружаясь в свои мысли или в бесконечные отчеты, которые приносил ему Кирилл.

Сегодняшний «осмотр» прошел особенно молчаливо. Он сидел в своем кресле в кабинете, расстегнув рубашку, позволяя ей проверять заживающие раны, его взгляд был устремлен в окно в потолке, за которым клубилась ночь, черная и беззвездная. Его кожа под ее пальцами была гладкой и холодной, как отполированный мрамор, а шрамы уже почти полностью исчезли, оставив лишь легкие, розоватые следы.

— Все заживает хорошо, — тихо сказала она, убирая стетоскоп. — Удивительная регенерация. Никаких признаков инфекции, воспаления...

— Это не регенерация, доктор, — его голос прозвучал глухо, отстраненно, словно он комментировал погоду. — Это просто выносливость. Разница есть. Регенерация подразумевает восстановление до исходного состояния. А выносливость... это просто способность выживать, несмотря на повреждения. Шрамы остаются. Просто не на коже.

Он встал и застегнул рубашку, поворачиваясь к ней спиной, его силуэт вырисовывался темным и незыблемым на фоне мерцающих мониторов.

— Сегодня ночью ты переедешь в соседнюю со мной комнату, — объявил он, не глядя на нее.

Анна замерла, ее пальцы непроизвольно сжали край стетоскопа. Новость была неожиданной и тревожной.

— Почему? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Потому что я так сказал, — его тон не допускал возражений. — Коридоры здесь длинные, и у Грегора есть привычка просачиваться в самые неожиданные места. Чем ближе ты ко мне, тем быстрее я смогу среагировать, если... когда он попытается снова.

В его тоне не было ничего, кроме холодной практичности, но Анна почувствовала укол чего-то иного. Не страха, нет. Скорее, предельной, выверенной до миллиметра осторожности, граничащей с паранойей. Он не просто перемещал ее, как мебель. Он укреплял периметр, сосредоточивая свои самые ценные активы в самом защищенном месте.

— Я не хочу быть к вам ближе, — попыталась она возразить, хотя это была ложь. Ее тянуло к нему с магнетической силой, которая пугала ее больше, чем любой вампир. Близость к нему означала большую безопасность, но и большую эмоциональную вовлеченность, которую она так старалась избегать.

— Твои желания не имеют значения, — отрезал он, наконец поворачиваясь к ней. Его глаза были холодными и пустыми. — Это вопрос безопасности. Моей и твоей. Лучано поможет тебе с вещами. Комната уже готова.

Новая комната действительно была смежной с его кабинетом и личными покоями. Она была немного больше предыдущей, с собственной маленькой гостиной, оборудованной простым диваном и креслом, и дверью, которая, как она тут же проверила, не запиралась изнутри. Комната пахла им — холодом, старыми книгами, дорогим мылом и едва уловимым ароматом озона, как после грозы. Это было все равно что жить в одной квартире с хищником, чувствовать его присутствие через стену, дышать одним воздухом.

Вечером, сидя на своей новой кровати, она услышала за стеной приглушенные голоса. Дамиан и Кирилл о чем-то спорили. Она не могла разобрать слов, но в голосе Дамиана сквозь толстую стену прорывалось редкое, сдержанное раздражение.

— ...рискуешь всем из-за одной человеческой женщины! — донесся обрывок фразы Кирилла, голос которого был резким и напряженным.

Ответ Дамиана был слишком тихим, чтобы расслышать, но тон был подобен низкому рычанию. Потом дверь в его кабинете захлопнулась с такой силой, что Анна вздрогнула, и наступила тишина, более зловещая, чем любой шум.

Прошло несколько часов. Анна ворочалась, не в силах уснуть. Ее мучили кошмары, в которых тряпичная кукла с ее лицом оживала и гналась за ней по бесконечным коридорам, а из темноты доносился хриплый, издевательский смех Грегора. Она встала, чтобы налить воды из кувшина на прикроватной тумбочке, и вдруг услышала странный звук из-за стены. Приглушенный стон, полный такой боли и отчаяния, что по ее коже побежали мурашки. Затем — глухой удар, как будто что-то тяжелое упало на пол.

Сердце ее заколотилось, переходя в галоп. Инстинкт врача взял верх над страхом и условностями. Что, если с ним что-то случилось? Что, если это ловушка? Но стон повторился, и в нем была такая неподдельная агония, что она не могла остаться в стороне. Она выскользнула из своей комнаты и толкнула дверь в его апартаменты. Она была незаперта, что само по себе было странно.