V - Вампирский код чести

Глава 8. Танец на лезвии

Призрак того поцелуя витал в ангаре, как миазмы болотной лихорадки — невидимый, но отравляющий каждый глоток воздуха. Он пропитывал стены, впитывался в кожу, становился навязчивой мелодией, звучащей в такт редким, приглушенным шагам. Анна и Дамиан вращались вокруг друг друга, как два небесных тела, связанные невидимой силой гравитации, готовые либо слиться в огненном катаклизме, либо разлететься в космическую пыль.

Прошло четыре дня. Четыре дня молчаливого стояния на краю пропасти, в которую они чуть не рухнули в тот вечер в общей зоне.

Дамиан исчез в пучине дел с такой саморазрушительной одержимостью, что казалось, он пытался сжечь память о себе. Его кабинет стал саркофагом, из-за дверей которого доносился приглушенный рокот его голоса — гул приближающейся грозы. Он латал дыры в своей империи, прорубленные информационными атаками Грегора, восстанавливал распадающиеся союзы железной волей и холодной расчетливостью. Но Анна, видя его мельком в коридорах, замечала невысказанное. Напряженные мышцы шеи, будто выточенные из мрамора. Темные провалы под глазами, которые не могли скрыть даже вампирские чары регенерации — словно тени от бессонных ночей. Он бежал. Бежал от нее, от того наглого, животрепещущего момента слабости, что обнажил его душу до самых корней.

Анна, в свою очередь, пыталась найти точку опоры в этом рушащемся мире. Она превратила медпункт в неприступную цитадель чистоты и порядка. Каждый шприц, каждый бинт, каждый флакон с медикаментами лежал на своем месте, подчиняясь ее воле. Она проводила занятия для Лучано и еще нескольких вампиров, чьи имена начинала потихоньку запоминать. В их вечно холодных, отстраненных глазах она иногда ловила искру неподдельного интереса, а однажды — у молодого вампира по имени Лео — даже подобие благодарности, когда она показала ему, как правильно накладывать жгут, чтобы не повредить артерию, питающую его бессмертную плоть.

Но по ночам ее крепость рушилась. Она просыпалась посреди ночи, ее губы горели ледяным огнем, а в ушах стояло эхо его сломленного шепота: «Ты стала моей слабостью». За этим следовала волна вины, острой и жгучей, как раскаленный нож. Эмилио. Всегда Эмилио. Его тень стояла у ее изголовья, безмолвный укор, написанный кровью на стене ее памяти.

На четвертый день, когда она перевязывала глубокую, но уже затягивающуюся рану на предплечье одного из бойцов, в медпункт вошел он.

Дамиан. Он был облачен в свой привычный черный камуфляж, но сегодня в его осанке была какая-то новая, зловещая официальность. Он был не просто лидером; он был воплощением рока.

— Доктор. Мне нужно поговорить с тобой. Наедине, — его голос был ровным, выхолощенным, лишенным тех трещин, что проступили в нем во время поцелуя.

Сердце Анны ушло в пятки, оставив в груди ледяную пустоту. Она кивнула, закончила перевязку с профессиональной быстротой, которую не могла нарушить даже её нарастающая тревога, и последовала за ним по холодным коридорам в кабинет.

Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком, словно захлопнулась крышка гроба. Он не сел за свой массивный дубовый стол, а остался стоять, опершись о него ладонями. Поза была нарочитой, демонстрацией силы, но Анна заметила, как напряжены его пальцы, впившиеся в темное дерево.

— Садись, — приказал он, но взгляд его был устремлен куда-то в пространство за ее спиной.

Анна опустилась в кресло, чувствуя, как холодная кожаца обивки проникает сквозь тонкую ткань ее медицинского халата.

— У нас проблема, — начал он, наконец переведя на нее взгляд. Его глаза были как два режущих клинка. — Вернее, предстоящая опасность, на которую мы должны ответить. Завтра вечером. Ежегодный благотворительный бал в отеле «Амбассадор».

Анна смотрела на него, не веря своим ушам. Ее мозг, привыкший к логике и анализу, отказывался обрабатывать эту информацию.

— Бал? — переспросила она, и ее голос прозвучал глупо и потерянно. — Вы говорите о... светском рауте? С шампанским и фраками? Разве вампиры... из вашего круга... посещают подобное?

Уголок его рта на мгновение дрогнул в подобии усмешки, лишенной всякой теплоты. — Это не просто бал, Анна. Это арена. Главное светское событие сезона, приём для нашей... элиты. Там будут все: старейшины самых влиятельных кланов, нейтральные наблюдатели с вековой властью, наши шаткие союзники и, конечно, свита Грегора. Возможно, даже он сам соизволит появиться.

— И вы хотите пойти туда? — ее голос сорвался на полуслове. — Сейчас? После всего, что произошло? После Доков, после Эмилио... Это же чистое безумие! Это ловушка, которую он расставляет у вас на глазах!

— Я должен пойти туда, — поправил он, и в его тоне зазвучала сталь. — Мое отсутствие будет равноценно капитуляции. Это подтвердит все слухи о моей слабости, о том, что я прячусь в своей норе, что я сломлен потерей и... твоим присутствием. Я должен появиться там и продемонстрировать не просто силу, а несокрушимую стабильность. Власть, которую не поколебать смертью одного солдата.

— Но Грегор... он вас там и ждет!

— Возможно, — он слегка наклонил голову, и его взгляд стал тяжелым, неотвратимым, как падающий нож гильотины. — Но иногда, чтобы поймать старого и хитрого хищника, нужно самому выступить в роли приманки. — Он выдержал паузу, дав этим словам повиснуть в воздухе. — И ты пойдешь со мной.

Мир вокруг Анны поплыл. Звуки — ровный гул генераторов ангара, ее собственное дыхание — отдалились, стали приглушенными, как под водой.

— Что? — выдохнула она. — Нет... Дамиан, это... он убьет меня на месте! Прямо там, посреди бала!

— Нет, — его отрицание было спокойным и безжалостным, как приговор. — На балу «Амбассадора» действуют древние, нерушимые правила нейтралитета. Это священная территория, установленная старейшими из наших родов еще тогда, когда на месте этого отеля стоял цыганский табор. Прямое нападение, убийство на таком мероприятии — неслыханное нарушение кодекса. Даже Грегор не посмеет нанести такое оскорбление традициям. Он рискует потерять лицо перед всем нашим обществом. Но он будет наблюдать. И оценивать.