V - Вампирский код чести

Глава 12. Бездны его души

Колонна темных внедорожников мчалась по спящему городу, словно похоронная процессия, несущаяся к месту последнего упокоения. Ночь была неестественно тихой, будто сам город затаил дыхание в ожидании исхода. Анна сидела на заднем сиденье автомобиля, зажатая между Дамианом и дверью. Его рука сжимала ее ладонь с такой силой, что кости ныли, а под кожей уже проступали будущие синяки. Но она не пыталась высвободиться. Это болезненное прикосновение было единственным якорем в бушующем море ее страха, физическим подтверждением того, что он здесь, с ней, что он не позволит миру разорвать ее на части.

Он не смотрел на нее. Его взгляд, острый и невидящий, был прикован к мелькающим за окном огням, к темным силуэтам зданий, к бездне ночи. Все его тело, от напряженных мышц шеи до сжатых кулаков, излучало такую концентрацию ярости и решимости, что воздух в салоне казался густым, наэлектризованным, готовым вспыхнуть от малейшей искры. Он был подобен сжатой пружине, вот-вот готовой разорваться сокрушительной силой.

— Он умрет сегодня, — тихо произнес Дамиан, и его слова прозвучали не как угроза или эмоция, а как холодный, неопровержимый факт, высеченный на скрижалях судьбы. — Я вырву ему сердце и подарю его тебе. Чтобы ты всегда помнила, какую цену я готов заплатить за твою безопасность.

Анна замерла, ее собственная кровь похолодела в жилах. — Мне не нужно его сердце, Дамиан. Мне не нужны трофеи. Мне нужно... чтобы все это закончилось. Чтобы никто больше не погиб из-за меня. Чтобы кровь перестала литься.

— Есть только один способ положить конец кровопролитию, — его голос был низким и ровным. — Его смерть. Или моя. Другого пути нет. Никогда и не было.

Сталелитейный завод «Вулкан» на окраине города представлял собой мрачный, апокалиптический пейзаж. Гигантские, почерневшие от времени и копоти корпуса цехов, покосившиеся трубы, уходящие в черное, беззвездное небо, горы ржавого металлолома, поросшего бурьяном. Царство запустения и смерти. Колонна остановилась в полукилометре, и ударная группа, возглавляемая Дамианом, двинулась дальше пешком, бесшумно растворяясь в тенях.

Анна шла в самом центре группы, зажатая между Дамианом, Кириллом и Лучано. Ее сердце колотилось так громко и бешено, что ей казалось, стук эхом разносится в звенящей тишине, выдавая их присутствие. Каждый шаг по битому стеклу и щебню отдавался в ее висках. Она чувствовала на себе тяжелые взгляды вампиров — не страх, а сосредоточенную, холодную решимость. Они были обречены, и они знали это. И она была их причиной.

Они бесшумно, как призраки, вошли в главный цех. Это был гигантский собор индустриального упадка. Высокие, закопченные своды терялись в темноте. Воздух был густым и спертым, пахнущим остывшим металлом, мазутом, ржавчиной и чем-то еще — древним страхом и болью. Луны не было видно, и лишь несколько уцелевших аварийных фонарей бросали на бетонный пол уродливые, дрожащие желтые пятна, создавая сюрреалистичный театр теней.

И в центре этого индустриального ада, на импровизированном троне, сколоченном из старых станков и броневых плит, сидел Грегор. Он был один. Его длинное черное пальто было расстегнуто, обнажая простую темную одежду. В его мощной, жилистой руке он небрежно держал массивный боевой топор, который казался игрушкой. Увидев их, он улыбнулся — медленной, хищной, довольной улыбкой кота, видящего загнанную в угол мышь.

— Дамиан! — его голос, бархатный и скрипучий, гулко разнесся под сводами, нарушая гробовую тишину. — Вовремя! Я уже начал думать, что ты предпочел сохранить свою шкуру и бросил свою маленькую целительницу на произвол судьбы. Рад, что ошибся.

Дамиан шагнул вперед, одним движением оттесняя Анну за спину Лучано. Его собственная тень, отброшенная тусклым светом, легла на пол угрожающей фигурой.

— Игра окончена, Грегор, — его голос пророкотал будто от самих стен, холодным лезвием. — Ты загнан в угол. Я предлагаю тебе умереть быстро. Это даже больше, чем ты заслуживаешь.

— О, даже так? — Грегор театрально приподнял бровь, его пальцы постукивали по рукояти топора. — Но я, дорогой мой, и не думал умирать. А она... — он жестом, полным презрительной неги, обвел огромное, погруженное во мрак пространство цеха, — она уже здесь. Проблема в том, что этот завод... он очень, очень старый. Полон сюрпризов. Потайных ходов. Ловушек. И... — он усмехнулся, обнажив длинные клыки, — ящериц, которые обожают темноту. Ну, вы понимаете... мои ребята давно не видели свежей, теплой, человеческой крови. Они просто сходят с ума от предвкушения.

Дамиан издал низкий, животный рык, который, казалось, исходил из самой глубины его вековой ярости. Он понял. Это была не честная битва. Это была охота. Садистская, изощренная охота. И Анна — дичь. Приманка.

— Кирилл, Лучано, — бросил он через плечо, не отводя взгляда от Грегора. — Ваша единственная задача — охранять ее. Я займусь этим ублюдком.

Грегор медленно, с преувеличенной небрежностью, поднялся с трона. — Один на один, старый друг? Как в былые, добрые времена? Без свиты. Без правил.

— Мы никогда не были друзьями, Грегор, — холодно, отрезающе ответил Дамиан. — Ты — гниение. А гниение выжигают каленым железом.

И тогда, как по волшебству, из-за каждого угла, из-за каждой груды металлолома, из-под самых теней стали появляться люди Грегора. Они выходили молча, их глаза горели голодом и ненавистью. Их было больше. Намного больше, чем ожидали. Ловушка захлопнулась с оглушительным, беззвучным щелчком.

Начался хаос. Ад на земле.

Цех превратился в гигантскую бойню. Вспышки выстрелов разрезали темноту, как молнии. Звон клинков, сталкивающихся с нечеловеческой силой, оглушительные взрывы гранат, крики, рыки, хрипы — все смешалось в оглушительную какофонию смерти. Дамиан, как демон, вырвавшийся из преисподней, ринулся на Грегора. Их оружие скрестилось с оглушительным лязгом, высекая снопы искр. Два древних врага, две силы чистой, нефильтрованной ненависти, наконец сошлись в решающей, смертельной схватке. Их движения были слишком быстры для человеческого глаза, размытыми пятнами ярости и мощи.