В вихре безумного танго

Глава XI. В вальсе с нежностью

Рассеялись чудные юноши и девушки.
И Лия пришла в себя.
Судорожно отыскав её глазами, встревоженный Андрей спросил у неё, всё ли в порядке, приложил ей ко лбу ладонь.
А Лия молча кивнула, и прекрасное белое лицо её расцвело восхитительной спокойной улыбкой.
«Ликуйте же, ликуйте и живите сегодняшним днём, пока на дворе красное лето!» — словно шепчут растения, мерно и с оттенком лёгкой печали шурша листвой.
Романтичная песня, звучавшая из очередного кафе, вдруг сменилась весёлой и ритмичной:
Мы — дети природы
И любим свободу,
Как те соловьи и ласточки,
Как мушки, сверчки и бабочки.
Поём и играем,
И горя не знаем.
Мы дети чудесные
И жить будем вечно.
Вон пташки небесные —
Они нам щебечут.
Посреди кипучего шума и гама, посреди всех этих дивных красот неторопливо идёт бравый парень Андрей, источающий неподдельную доброту. Несмотря на порывы ветра, блестящие смоляные пряди лежат волосок к волоску, словно он недавно посетил элитный салон красоты. Надо сказать, очень короткая стрижка и полное отсутствие растительности на лице молодят и украшают его и подчёркивают достоинства фигуры. Он невысок, но атлетически сложен и обладает поступью и осанкой высокорослого человека. Однако несмотря на свой немодельный рост,— чуть менее ста семидесяти сантиметров,— Андрей на целую голову выше Лии.
А сбоку, на расстоянии вытянутой руки, тихо, бесшумно ступает трогательное, прелестнейшее создание — Лиюшка.
И забыли они светлую печаль разлуки тех горьких дней. С первых секунд сегодняшней встречи, искренне радостной для обоих, они без остатка поглощены непрекращающимся ощущением счастья,— могучим, как отвесные скалы, сладким, как нектар багульника, уносящим их куда? — им самим не известно…
Оба живы, веселы и улыбчивы. Оба цветут: один — невероятной мужественностью, другая — нежной беспечностью. Кажется, их дух ничто не может сломить, ничто не может заставить их передумать продолжить столь дальнюю пешую прогулку длиной в несколько километров.
Струящееся платье Лии, изумрудное, как свежая трава, колышется от дыхания чудесного хладного морского ветерка и вздувается парусом книзу. Его длинная юбка увивается вслед за своей хозяйкой.
Прядь за прядью бриз бережно перебирает её волосы, касается каждого дюйма неприкрытой кожи и несётся далее, чтоб запутаться высоко в мощных зелёных ветвях вековых деревьев, будто заманивающих в таинственные гущи своих крон, и извлечь из них родной сердцу шелест.
На шелковистых волнах волос молодой женщины, ярко вспыхивая, играют лучи солнца, сливаются с их золотом и пробиваются жгучим поцелуем к жемчужным щёчкам, зардевшимся лёгким румянцем — не то от того, что она услышала бранное выражение из уст сидящей на скамейке насквозь пропитой старухи с сигарой в руке, не то из-за немного окрепшего дерзкого ветра, который чуть не сбросил цветы с её головы.
К слову сказать, перед выходом из дома девушка собиралась накинуть поверх своего нарядного платья вязаный кардиган,— думала, что здесь, у моря, будет ещё прохладнее. И была очень рада, что не сделала этого — ведь иначе длинный серый жакет безнадёжно испортил бы весь её внешний вид, тщательно продуманный до мелочей.
Уж что-что, а составлять образы Лия отлично умела, чего не скажешь о подавляющем большинстве других девушек.
Всё, абсолютно всё сказочно переливалось на девушке мириадами алмазных искорок, как сверкает под ярким солнцем свежевыпавший снег. Она казалась усыпанной крошечными желтоватыми брильянтиками.
Изредка резкие порывы воздуха, возомнившего себя спутником Лии, надували ей рукава, ниспадающие складками, свободными и широкими.
Удивительно нежная ясноокая красавица, точно окутанная волшебством, казалось, возникла из ниоткуда и не шагала, как остальные, а сверху донизу облитая светозарным солнцем, кроткая и мягкая, как ребёнок, плыла подобно белоснежной лебёдушке — настолько плавно она двигалась. Лия взмахивала тонкими руками и протягивала их к небосводу; лучистые зелёные очи, окаймлённые высокими тёмными бровями и густыми, невообразимо длинными ресницами, смотрели по сторонам с любопытством; маленькие пухленькие губки что-то напевали.
Картина превосходила великолепием все ранее виденные Андреем и, безусловно, была особенно живой и насыщенной яркими красками: неизменная чаровница Лия,— тонкошеяя, тонкорукая, с осиной талией, наряженная в жемчуга a-la чудная морская дева,— ярко выделялась на фоне роскошного волшебного города. И в облаке золотистых волос была подобием мифической лесной нимфы или воздушной сказочной феи, воплощающей в себе тепло, нежность и тихое, как ночь, блаженство.
Андрей, затаив дыхание и широко распахнув глаза от изумления, ослеплённый немыслимой красой обворожительной Лии, ступал тихонько, чтоб, не дай бог, не нарушить её праздничное настроение.
Его сердце переполнялось снедающей душу неистощимой любовью и всепожирающей необоримой страстью к ней, и именно она, эта любовь, смогла раз и навсегда разлучить его с холостяцкой жизнью, сделала заложником прочных романтических отношений.
Прохожие оборачивались и давались диву. Перешёптывались: «Какая божественно красивая, милая девушка! Только посмотрите — она вся блестит, точно кто-то осыпал её звёздной пылью! Но как сияют эти добрые, невинные глазки!.. Вы видели? Хочется в них утонуть и забыться в мечтах! Она, как малышка, беззащитна и хрупка. Сразу видно — душа у неё непорочная». И неохотно шли далее каждый по своим делам.
А дела у народа, разумеется, были разные. Разные планы, разные цели. И сегодня Лия и Андрей были чуть ли не единственной парой, кого сплотило твёрдое намерение прогуливаться до вечера.
Но вскоре им захотелось пить.