В вихре безумного танго

Глава XVI. «Поймите: струя жизни не пересохнет»

Ноги Андрея слегка затекли. Чтобы размяться, он поднялся и прошёлся недалеко от Лии.
Полуобнажённый народ загорал на солнце и, разумеется, плавал в море. Некоторые взрослые, преимущественно мужчины, качаясь на волнах, заплывали на надувных матрасах подальше от берега. Детям же строго-настрого приказали плескаться на мелководье.
Неподалёку маячили и изредка протяжно гудели белоснежные теплоходы, выпуская дым. Их гудки отдавались мурашками по телу. Изо всех сил призывали они безразличных граждан отвлечься от привычных пустых забав и направить их драгоценное внимание на удаляющиеся суда.
Но напрасно: лишь единицы вздрагивали и оборачивались, заслышав печальные гудки.
Толстым, мощным басом громко проревел приближающийся теплоход, держащий курс на портовый Новороссийск, извещая о скором прибытии своих пассажиров в цивилизованные края.
На этот раз почти все, кто находился на пляже, не смогли не содрогнуться.
Эти гудки потревожили и сон привыкших к упоительной ласке камней. А впрочем, шум морских судов испокон веков смел бесцеремонно нарушать покой не только камней, разомлевших от удовольствия, но и всей округи.
Гребнистые волны нещадно выбрасывали со дна всё, что им заблагорассудится — мидий, осьминогов, жемчужниц, крабов и рыбок, ветки и стёклышки.
Наружу выплеснулась также древняя винная бутылка с папирусным свитком внутри.
Шустрые ребятишки не теряли зря времени, поскорее хватали брошенное им богатство. Особенно понравилось обоим трёхлетним мальчишкам и годовалой девочке дружно откупоривать пузатую бутылку и вынимать оттуда пожелтевшую от старости записку.
— Папа, папа, смотри, что мы нашли! — вдруг крикнул Антоша.
Ребёнок ринулся к родителю и вручил находку.
Отец, Зигмунд Иосифович, с недоверием взял свиток, высокомерно полагая, что это очередная детская шалость, и ничего значительного в письме не найдёт. Ан нет, он ошибался.
Вот что безупречным каллиграфическим почерком было написано в свитке: «Из тысяча девятьсот пятьдесят второго года пионеры города Геленджик оставили для следующих поколений священное послание с единственной и последней просьбой — во что бы то ни стало сохранять такую же непревзойдённую чистоту и белизну города, как в далёкие былые времена».
«Конечно, если бы пионеры увидели, с каким творческим порывом ежедневно преображается и расцветает их драгоценный Геленджик, при этом оставаясь неизменно опрятным и лебяжье-белым, их захлестнул бы вихрь неистового восторга»,— сделал вывод Зигмунд Иосифович.
— Малышня, а бутылка не такая уж и древняя! — шутливо сказал мужчина.
Сегодня же письмо было размножено в администрации Геленджика для ознакомления населения с данной находкой в надежде на то, что в грядущем оно принесёт полезные плоды, и курорт будет становиться всё краше и краше.
Через три месяца письмо разлетится по всем радиостанциям, а впоследствии — и по всей стране. Само послание начнёт передаваться из уст в уста на протяжении бесчисленных лет и станет незыблемым правилом, которое превратится в закон.
Но это, как ты понимаешь, уже другая история.
А чем же занимаются наши герои? Где они сейчас? Правильно: на пляже.
Загоравший на лежаке бритоголовый мужчина средних лет сел, раскинув ноги. Затянулся курительной трубкой, выпустил несколько густых колец дыма, прищурился от удовольствия и запел баритоном:
Есть город, который я вижу во сне.
О, если б вы знали, как дорог
У Чёрного моря явившийся мне,
В цветущих акациях город,
В цветущих акациях город
У Чёрного моря…
На хлопца Евгения нахлынула щемящая душу ностальгия по советской эпохе, песням и артистам. Не вытерпев, Женя робко подхватил низким голосом:
Есть море, в котором я плыл и тонул,
И на берег вытащен к счастью.
Есть воздух, который я в детстве вдохнул,
И вдоволь не мог надышаться,
И вдоволь не мог надышаться.
У Чёрного моря…
Значительная часть горластых чаек не то угомонилась, не то разлетелась. Но стало ощутимо тише. Привыкшие к частому скоплению людей у моря, птицы практически перестали бояться человека, могли подлетать на расстоянии вытянутой руки, благодаря чему пернатых успевали снимать на камеру.
Подражая стихнувшим птицам, умиротворённые люди мало-помалу начали покидать пляж.
Давно уже потонули в голубой дали теплоходы.
Вместо них откуда ни возьмись появлялись катера, парусники, катамараны, шлюпки, гоночные и моторные яхты и другие прогулочные теплоходы с резвящимися пассажирами, машущими из стороны в сторону руками с платками и головными уборами. До слуха отрывками доносилось: «Отстань…», «Ваша шляпа, генерал…», «Да не буду я пить…», «Честное пионерское?..».