В вихре безумного танго

***

Спустя пару дней ранним погожим вечером, когда воздух стал более сухим и прохладным, Андрей впервые пригласил Лию в гости, чтобы познакомить со своей матерью, Раисой Борисовной.
— До чего ж очаровательное дитя! — мама одобрительно покачала головой и улыбнулась Лие уголками губ.— Это твоя девушка, сынок?
Андрей кивком подтвердил догадку матери, и когда та обменялась с Лией несколькими словами, попросив звать её по имени, в прихожей воцарилась ещё более душевная обстановка.
— Мы любим друг друга до потери сердцебиения, мама,— голос Андрея предательски задрожал, приглушив последний слог.— Ты, наверно, не поверишь мне, но это та самая девушка, вместе с которой я сидел в кафешке прошлогодней осенью и с которой в тот одинокий холодный вечер я так и не смог завязать знакомство.
Лицо Андрея медленно озарилось какой-то странной улыбкой, как будто до него дошло, что его мама до сих пор помнит те дни тяжких испытаний, выпавших на долю и ему, и ей.
Было видно, что мать Андрея одолевают смешанные чувства, однако женщине удалось быстро взять себя в руки.
— Значит так, мои неразлучные Ромео и Джульетта,— игриво сощурилась Раиса Борисовна,— прошу к столу! Я как раз приготовила плов.
Вымыв руки, Лия и Андрей расположились за столом.
В доме пахло рисом, сладкой сдобой, пряными специями и ванильным мылом. Было тихо и приятно, вдали слышались голоса вечерних птиц и стрекот цикад. В окнах виднелись кусочки покрывающегося нежным румянцем неба; в звуках, доносившихся со двора, угадывался жалобный писк приблудившегося неизвестно откуда голодного чёрно-белого котёнка,— того самого, который вприпрыжку бежал за Лией и Андреем по дороге в дом.
— Мои сыновья Роман и Андрей рассказывали о тебе,— обратилась к Лие Раиса Борисовна, когда подала блюдо и села на старую скрипучую табуретку возле окна.— Но о том, что ты и есть — та исчезнувшая таинственная девушка, в которую Андрей с ходу влюбился без памяти, я узнала лишь сегодня. Ай да Андрей! Ай да хитрец! — она полушутя погрозила пальцем сыну.— Ничего не скажешь. Сюрприз удался! Ну да ладно… Сейчас бессмысленно пускаться в обратный путь и разжигать в наших сердцах пожар воспоминаний и печали. Очень много утекло воды с той поры…
Последнюю фразу она произнесла сухим голосом, растягивая слова, с интонацией крепко-накрепко потрёпанной жизнью женщины, видевшей слишком много на своём веку, отчего Лию накрыла волна страха. Её безмолвный рот так и остался приоткрытым. В голосе сквозила грусть, но также и ноты недоверия к миру, и некоего разочарования во всём живом, что посмело когда-то скрыть от неё что-либо.
Лия растерянно заглянула в её застывшие глаза. Но увидела в них только иронические огоньки, правда, слабые и безжизненные, как дотлевающие угли. Ведь она, Лия, не войдёт в число огорчивших, верно? И тем не менее не в состоянии была прекратить беспокоиться и отвести взгляд, и подрагивала всем телом.
— Послушай, Лия,— Раиса Борисовна приблизилась и положила свою горячую ладонь на её руку,— я не намерена с пристрастием допрашивать тебя о твоём прошлом. Негоже совать нос не в своё дело. Не так ли? Пускай всё сохранится в тайне, ибо для меня она священна. Я вижу, что рядом с тобой мой Андрюшенька окрылён любовью. И благодаря тебе он расцвёл, как розовый куст. Твоё имя не сходит с его языка. Для него ты — свет в окошке. Поэтому прошу тебя лишь об одном: не покидай его. Мы будем непомерно рады, если когда-нибудь ты станешь полноправным членом нашей дружной семьи.
— Раиса,— начала было Лия,— я…
— По рассказам сыновей,— как ни в чём не бывало продолжила Раиса Борисовна, пристально смотря в глаза Лии липким взглядом синих, как незабудки, серьёзных глаз,— ты чистая душой, как хрустальное горное озеро, и храбрая сердцем. Исходя из накопленного за многие годы собственного богатого жизненного опыта и опыта моих детей, я сделала безошибочный вывод о твоей добропорядочности. Надо отдать должное тем, без кого не было бы тебя в нашей жизни: твоим настоящим, биологическим родителям, Зое и Вышеславу Крылатовым,— обоих, по словам Андрея, уже нет с нами,— которым хотелось бы челом о землю бить поклоны за то, что они произвели на свет великое чудо, то есть тебя, и воспитали в лучших традициях Португалии. Мне стало ясно как белый день, что ты, Лия Вышеславовна,— Боже пресвятой, какое у тебя редкое и яркое отчество! — способна любить без корысти, действовать без злого умысла. Лелея в душе образ своего дорогого, ненаглядного Андрея, ты просто нежно и преданно любишь его любовью, о которой миллионы людей могут только мечтать. Я знаю, ты возникла на его пути не случайно. Ничего не бывает случайно. За нас давным-давно всё предрешено и расписано Творцом небесным. Значит, так было предначертано судьбой, чтоб вы были вместе. А сколько девушек было у Ромы и Андрея — и не сосчитать! Но ни одна из них даже близко с тобой не сравнится. Добро пожаловать в нашу семью, Лиюшка! Ведь так называет тебя Андрей? А ведь он действительно не чает в тебе души. И я безоговорочно согласна с этим. Что может быть лучше такой милой девушки? Добро пожаловать, Лия! Добро пожаловать! — последние два предложения Раиса Борисовна проговорила с особым торжеством в голосе, широко распахнув руки в стороны, и на глаза её навернулись слёзы ликования и нежности.— Ты принесла счастье в наш дом! Так будь же моей названой дочерью!..
Лия, растроганная трепетной нежностью Раисы Борисовны, быстрым движением руки смахнула с лица слёзы и постаралась подставить его лёгкому ветерку, дующему из окна.
— Секретничаете? — глядя исподлобья, спросил нагрянувший в дом Рома.
— Подойди ко мне, Ромчик! — подозвала мать старшего сына.
Тот покорно подошёл и наклонился, и мама поцеловала его в темя.
— Будьте вы счастливы, мои дорогие дети! Ведь мы для того и рождены, чтобы познать медовый вкус любви. Пусть ваши жизни идут своим чередом и висит над вами вечно мирное лазурное небо — и сгинут и невзгоды, и горести!
— Вы — такая мудрая и светлая женщина,— сказала Лия тихим голосом.— Я много наслышана о вас, и мне особенно приятно знакомство с вами. Каким благородным юношей воспитали вы Андрея!.. Спасибо вам за него, Раиса!
Растаяв полностью от слов избранницы своего сына, Раиса Борисовна обняла её так пылко, что растопила её сердце окончательно и бесповоротно.
Высвободив Лию из горячих материнских объятий, Раиса Борисовна отступила на несколько шагов назад и подмигнула Роме.
— Пойдём, сынок. Оставим Андрея с Лией наедине.— Они удалились.
А Лия бросилась к Андрею и… Разрыдалась от счастья. В это мгновение она была так хороша: вся её душа, как страницы чудной книги, разворачивалась перед Андреем страстно и доверчиво, а он… Он смотрел на Лию живо искрившимися карими глазами и кончиками пальцев гладил её волосы, мягкие, как велюр.
Время словно застыло для обоих увесистым валуном, от которого неспешно отделялись секунды и, срываясь вниз, раскалывались на тысячи мелких кусочков, подобно фарфору.
Непрерывно поглаживал Андрей волосы Лии, ниспадающие на спину плавными волнами, и не слышал ничего, кроме их приятного, чуть слышного шелеста.
— Ваша мама — богиня,— то и дело повторяла молодая женщина.
Ах! Сколько было доброты, честности и бескорыстия в этой милой Лие!.. Глядя на плачущую девушку, Андрей лишний раз убеждался в том, что сердце не обмануло его, что неслучайно среди тысяч чудных девушек, пышных, прекрасных, как великолепны махровые, пышные пионы, его выбор пал именно на неё.
Через пять минут, когда Лия осушила слёзы, Солновицкий сказал ласково:
— Ну вот, а ты растерялась, когда увидела маму!
— Как же до тебя дошло, что я сконфузилась, переступив порог вашего дома? — удивилась Лия.
— Ты просто забоялась, засомневалась — это же очевидно. Ну ничего,— успокоил Андрей Лию.— Понемногу ты привыкнешь. И всё у нас с тобой будет не хуже, чем в любовных романах. Даже немного лучше. Я обещаю тебе…
Лия поцеловала Андрея в губы так страстно, как умела.
Обхватив её шею, словно спасательный круг, Андрей ответил на поцелуй. Но не менее чувственно, чем целовала его Лия.
— А где же ваш с Романом отец? — по простоте душевной поинтересовалась Лия.
Помрачнев, Андрей взял Лию за руку, привёл в свою спальню, где нашёл в ящике письменного стола чёрно-белую фотографию отца, и пробормотал:
— Семь лет назад папа скончался от туберкулёза. Наш дорогой тату так боготворил нас, своих детей, так любил маму… На работе пахал от звонка до звонка, лишь бы мы ни в чём не нуждались, лишь бы жили в своё удовольствие. А ещё до последнего вздоха наизусть читал мамочке лирические стихотворения, им же написанные для неё.
— Прости, я думала, он уехал куда-то…— виновато закусила губу Лия.
— Не стоит извиняться,— через силу улыбнулся Андрей.— Всё-таки ты — моя любимая девушка. Соответственно, ты вправе знать историю моей семьи.
Лия подошла к Андрею и бережно взяла фотографию.
— Он был писаным красавцем,— отметила Лия.— Совсем как ты. Наверное, и звали его как-то по-особенному.
— А вот и нет! — выразительно сказал Солновицкий.— Звали отца обыкновенным именем — Валерий. Своим обаянием сероглазый отец околдовывал всех. Его густая белокурая шевелюра сводила с ума. А по праздникам он надевал классический тёмно-синий костюм, когда-то подаренный мамой на юбилей. И когда отец душился одеколоном, обряжался в этот костюм и выходил на улицу, то женщины сворачивали шеи.
Лия положила фото на комод и сказала оглядевшись:
— У вас дома очень уютно. А соломенные жалюзи на окне и люстра-штурвал придают комнате некий романтический ореол. Мне всегда нравилось всё неординарное, не схожее с чем-то другим. И считаю, что гораздо интереснее обладать комнатой, полностью расписанной фосфорными красками. Представляешь, как здорово, когда по ночам сказочные рисунки на стенах, полу и потолке полыхают яркими пёстрыми огнями, создавая особую магию?
— Это и впрямь нечто,— после продолжительной паузы согласился Андрей.— В детстве я мечтал о чём-нибудь таком, чего нет ни у кого. И однажды на Новый год наша бабушка Неонилла из Магнитогорска подарила мне зелёную кружку с жёлтыми звёздами и луной. Кроме них на посудине ничего не было изображено. Но бабуля объяснила, что если налить в неё горячую жидкость, то кружка постепенно покраснеет, и появится изображение ёлки. Диковинка нравилась даже старшему брату Ромке. Но не прошло и года, как она во время мытья посуды выскользнула из маминых рук и разбилась вдребезги. Конечно, я, как и любой другой ребёнок, расстроился. Но со временем понял, что и без необычных вещей живётся не так уж и плохо.
— Каких только диковин в России не встретишь…— выдохнула Лия и, повернув голову набок, крепко зажмурила глаза.— Когда я пошла в первый класс, мама обклеила мою спальню объёмными обоями…— Лия почувствовала, как горло сжалось от тоски, и прильнула к лицу Андрея своим побледневшим лицом.— Мне так редко снятся близкие. Быть может, они, обёрнутые нежными облаками снов, давным-давно позабыли о своей Лие…
— Моя родная,— тихо проговорил Андрей,— послушай! Жизнь — как день и ночь. Каждый из нас переживал и чудесные моменты, и сложные, не поддающиеся никакому пониманию. И всему человечеству, к сожалению, рано или поздно приходится испытывать разочарования и горечь потерь, потому что это неизбежно. Тебе необходимо научиться реже думать о родных и свыкнуться с тем, что их больше нет. Понимаю, это тяжело. Но поверь: все они наблюдают за тобой с небес и радуются тому, что теперь у тебя есть я и Нонна.
— Ты, бесспорно, прав.— Лия слегка понурилась и, скрестив руки на груди, отошла к окну.
— Тебе срочно нужно поднять настроение! — Андрей взял Лию за локоть, потянул за собой и скомандовал: — За мной!
Солновицкий, налив по кружке зелёного ромашкового чая с мёдом, прихватив кусок шоколадного торта на тарелке и загадочный большой свёрток, увлёк Лию на просторную летнюю кухню с настежь распахнутыми окнами и дверями, богато украшенную хрустальными колоннами. Они убегали высоко вверх, подпирая небесно-голубой сводчатый потолок с люстрой-вентилятором. И даже при неярком освещении уличных фонарей, вырывающих из темноты значительное количество всяких полок, кресел, на которых лежали самые разнообразные предметы, было отчётливо видно, как колонны «раскалывались» и не спеша, будто смакуя весь этот процесс, «рассыпались» ликующим водопадом радужных осколков.
— Это мне? — Лия показала кивком головы на тарелку с тортом.
— А кому же ещё?
— А как же ты? — она в недоумении посмотрела на Андрея.
— Мы с музыкантами и так слопали почти весь торт, надо сказать, не без удовольствия. Угощайся, милая Лиюшка! Кстати, второй кусок торта,— тот, который предназначается Нонне — передашь ей от меня.
Они испили чаю, не торопя ночь и с наслаждением прислушиваясь к льющейся из кустов и травы стеклянной успокаивающей стрекотне неугомонных сверчков, абсолютно довольных своей крохотной жизнью, и восхищаясь песнопением маленьких квакш. И это всё — и неумолчные трели древесных лягушек, и неустанное стрекотание сверчков — напоминало о далёком, невозвратном детстве, давным-давно скрывшемся в плотной, густой пелене вечности…
Солновицкий вызвался проводить Лию до дома.
Так они и шли, околдованные неописуемым волшебством ночи и сопровождаемые её потрясающими звуками.
Ритмично притопывая и прихлопывая, Андрей напевал о лёгком ветерке, касающемся то цветка, то камня.
И Лие представлялась сказочная картина и слышался мерный лепет листьев от прикосновения прохладного ветерка, словно скользившего по её коже…
Час был поздний.