В волшебный дом требуется консьержка!

Глава 1. У подлости горький вкус

— Динь-дилинь! — пропел в прихожей старомодный звонок.

— Иду-иду! — машинально отозвалась Нина Тихоновна и зашаркала тапочками по линолеуму.

Чуть не споткнулась. От старости в покрытии образовалась дыра, в которой постоянно застревали ноги. Сын Арсений обещал починить, но все руки у него не доходили. Оно и понятно — человек занятой. Один дочку воспитывает, работает — свой бизнес у него…

— Динь-дилинь! Динь-дилинь! — настойчивее пропел звонок.

Нина Тихоновна открыла. На пороге стоял Арсений. Он выглядел взволнованным и злым. В одной руке сын держал пластиковый детский чемодан, второй крепко стискивал кисть зареванной Кати.

— Что случилось? — испугалась Нина Тихоновна.

— Привет, — начал Арсений, избегая встречаться с матерью взглядом. — У меня к тебе серьезный разговор.

Катя вывернула руку из цепких пальцев отца и кинулась к бабушке. Обняла, зарыдала.

— Катенька, что такое? Милая моя…

Нина Тихоновна почувствовала, как холодок пробежал по спине. Случилось что-то плохое, судьбоносное, жуткое!

— Кать, иди в комнату, нам с бабулей побеседовать надо, — приказал Арсений, отправляя дочь в гостиную.

Катя громко шмыгнула носом и послушно поплелась в указанном направлении. Там в уголке до сих пор стояла большая корзина с игрушками, заботливо припасенными бабушкой для любимой внучки. И полочка с детскими книгами. Катя тут частенько оставалась. Неудобно, правда, было в школу добираться. Все же другой район…

Взрослые прошли на кухню.

— Сень, что происходит? Объясни? — спросила Нина Тихоновна, прикрывая дверь в прихожую.

— Милана беременна, — сообщил Арсений, наконец взглянув на мать. — Мы ждем ребенка.

Нина Тихоновна почувствовала прилив радости за сына, но он быстро сменился тревогой.

— Это же замечательно, сынок. Поздравляю вас! — сказала она, стараясь всеми силами подавить нехорошее предчувствие, тут же родившееся в душе.

С Миланой, новой пассией сына, у нее как-то сразу не сложилось. Нина Тихоновна пыталась наладить отношения, но Милана как будто видела в ней угрозу и все принимала в штыки. Она считала, что Нина Тихоновна до сих пор предана первой жене Арсения, Амалии. Та пропала без вести, когда Кате было семь…

Ужасная история…

— Да, мам, — отмахнулся сын. — Но я не за поздравлениями к тебе пришел. Есть и другая новость. Милана не хочет, чтобы Катя жила с нами. Она говорит, что ей будет тяжело с двумя детьми, и вообще, она не хочет видеть дочь от моего первого брака в нашей семье. А я с ней ссориться не хочу и волновать ее тоже. Она все-таки моего сына носит. Наследника. Милану нервируют чужие люди в доме, а ей сейчас волноваться нельзя.

Нина Тихоновна замерла. Эти слова оглушили, шокировали — как обухом по голове.

— Как это не хочет? И разве Катя… чужая? — Ее голос дрогнул.

Давление, наверное, подскочило. Даже в глазах помутилось. И Нина Тихоновна резко села на табуретку.

— Для Миланы — конечно, чужая. Ей нужен покой, и она не готова к такому. А я не могу ее потерять. Ты же понимаешь? — Арсений смотрел на мать так, будто говорил нечто обыденное и само собой разумеющееся.

Нина Тихоновна почувствовала, как внутри все сжимается. Ее внучка, ее солнышко, которую она обожала, оказалась ненужной.

— Но как же Катя? Что будет с Катей? — прошептала она, глядя на сына и не веря в происходящее.

— Да погоди ты! — отмахнулся Арсений. — Тут поважнее есть момент. Мы с Миланой планируем переехать сюда. Снимать квартиру дорого, а эта квартира большая, двухкомнатная, нам как раз подойдет.

— Что, прости? — Нина Тихоновна сняла очки и принялась протирать их найденной на столе салфеткой, будто это как-то могло изменить наползающую со всех сторон уродливую реальность. — Но нам же всем тут тесно будет? Впятером в двушке…

— Мы не будем тут жить впятером. Останемся мы с Миланой, а тебе придется съехать. И Катю с собой заберешь.

— Съехать?

Нина Тихоновна не могла поверить своим ушам. Собственный сын хочет выгнать ее из квартиры, где она прожила всю жизнь, где вырастила и его… И теперь он хочет жить тут с новой женой, выбросив из жизни старую мать и маленькую дочку, как нечто лишнее!

— Мы с Миланой хотим, чтобы ты нашла себе другое жилье. Это же логично, мам. Ты пенсионерка, тебе не нужно столько места. А сынишке понадобится много пространства, чистый воздух, большие окна. Тут и поликлиника рядом. И садик…

Он продолжал говорить еще что-то, но Нина Тихоновна уже не слышала, не разбирала слов. Слезы подступили к глазам. Отчаяние захлестнуло…

Почти.

В тот же самый момент она поняла, что нужно оставаться сильной. Ради Кати. Ради себя. Нина Тихоновна глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в голосе.

— Арсений, — сказала она твердо. — Ты выгоняешь меня из моего дома? Ты отказываешься от своей родной дочери? Как же так можно? — Ответом послужило молчание. — Я не знаю, как ты будешь жить дальше, — продолжила тихо. — Знай одно: Катю я не оставлю. Мы справимся. Но выгораживать тебя потом перед дочерью и говорить ей, что ты хороший «летчик-испытатель», или что всему виной обстоятельства, я не стану. Ясно тебе, сынок?

— Ты не понимаешь… — выдохнул Арсений недовольно и продолжил говорить таким тоном, словно объяснял что-то очевидное бестолковому ребенку. — Милана — это мое будущее. Она ждет моего сына. А Катя — это прошлое. И, честно говоря, она мне самому тут тоже не особо нужна. Я ее воспитывал, но это было обременительно. Не мужское дело — возиться с детьми, сама понимаешь. Теперь же у меня наконец-то появится настоящая семья, нормальная, с женой. Милана не хочет делить с кем-то еще свое пространство, особенно с ребенком от другой женщины, и на это она имеет полное право.

Нина Тихоновна смотрела на сына, и в ее глазах отражалось недоумение, смешанное с болью. Теперь она видела перед собой не того милого мальчика, которого когда-то растила, вкладывая всю себя, и не того романтичного молодого человека, который когда-то клялся в вечной любви первой жене...