В юрисдикции тирана или Галя делает массаж

Глава 11

Глава 11

Я завела руку за спину, скрестила пальцы и взмолилась вообще всем богам, про которых хоть раз слышала. Даже Джа молитв досталось немножко. Секунды текли медленно, как старый мёд с ложки, превращая недолгое ожидание в вечную муку. Слова только прозвучали и затихли, а мне показалось, что прошло уже много времени и Калеб думает долго. Слишком долго. Удивительное время – сжимающее минуты радости, растягивающее минуты тревоги и ожидания.

Отщёлкало едва ли больше десяти секунд, ровно столько раз стукнуло сердце после моего вопроса, когда он повернулся ко мне и ответил:

— Ты потеряла деньги?

И всё рухнуло. Не там я искала. Если и был в поместье Радвилл-Камендаш сообщник Марии, то это никак не Калеб. Чистый, наивный и очень удивлённый взгляд парнишки сразу вывел его из отряда самоубийц, которые рискнули бы жизнью и здоровьем ради помощи Марии. Вероятнее всего, девушка специально не посвящала Калеба в свои планы. Боялась навредить ему.

И в этом была одновременно и радость и печаль.

Радость за доброе и очень ответственное сердце Марии. А печаль…печаль моя личная. Где мне теперь искать её сообщника, который помог всё провернуть?!

— Да,— я разочарованно выдохнула, — потеряла. И мне очень надо их найти.

— Много?

А тут я задумалась. Сколько денег-то было? Раз Алек так вызверился, то явно немало. Интересно, какое приданное принесла Мария? И вдруг в голове вспыхнула сумма – пятьсот тысяч золотых! На мгновение перехватило дыхание. Очуметь, какая выгодная сделка для князя Радвилл-Кавендаш, который просто продал тень своего имени отцу Марии. Теперь понятно, почему они так настойчиво окучивали бедную девушку. Отец за эти деньги получал открытые двери в высшее общество, а Алек решал свои финансовые проблемы.

— Много, — простонала я.

— Мария, если это тебе поможет, — встревоженный парень придвинулся ближе, — у меня есть небольшие сбережения. Я с радостью отдам их тебе. Две сотни золотых. Я копил их… на новое снаряжение.

Трогательная забота вызвала у меня небольшую слезу. Я промокнула увлажнившееся глаза и решительно отказала. Сколько бы он там не скопил, мне это как мёртвому припарка.

— Нет, малыш. Мне этого не хватит. Но огромное спасибо.

Моё ласковое «малыш» было принято в штыки. Калеб мгновенно взвился, блеснул огнём карих глаз, дёрнул щекой:

— Мне скоро шестнадцать, Мария, — обиженно надув губы совсем по-детски, но глубоким мужским голосом ответил Калеб.

И этот диссонанс очень меня развеселил. Губы дрогнули, но я сымитировала кашель, просто чтобы не рассмеяться и не обидеть Калеба ещё больше. Ну, не могу я к нему относиться как к взрослому! Ребёнок он для меня, хоть и угрожающий стать очень красивым мужчиной совсем скоро – через год или два. А потом он наберётся опыта, грязи, ожесточит своё сердце и станет властным, жёстким…хоть я и надеюсь, что он сохранит доброту в своей душе.

— Совсем скоро, Калеб. И ты уже настоящий мужчина. Очень сильный, — я похлопала его по руке.

Калеб хотел что-то ещё добавить, но дёрнул головой и отодвинулся от меня на приличное расстояние.

— Грета идёт.

— Где? – я заозиралась по сторонам.

Он мотнул головой в сторону дороги. Я присмотрелась, но увидела только пыльное облачко, которое приближалось всё быстрее и быстрее. Вскоре в нём проявились очертания фигуры бегущей девушки, а через несколько мгновений взмыленная, красная Грета оказалась в пределах слышимости и видимости.

— Несу-уу!

Донеслись до нас слова.

— Калеб, попроси, чтобы она так не бежала, — забеспокоилась я, — её же удар сейчас хватит.

— Можешь не бежать! – прокричал Калеб, — всё хорошо-о!

Грета замедлилась, остановилась и стал шумно отдуваться, обмахивая себя шляпкой, забытой мною на песке.

— Господи, она слишком исполнительная! – посетовала я, — никуда не годится.

— Ей нельзя иначе. Это обязанности Греты.

— Я понимаю, — покивала я, раздумывая о местной тирании по отношению к работникам, а потом нахмурилась, — Калеб, а как ты понял, что Грета рядом? Ты же не мог её так далеко услышать…или мог?

Калеб загадочно улыбнулся. В его взгляде мелькнуло плохо скрываемое превосходство, которое мгновенно превратило его в юную копию Алека.

— Драконьи наездники обладают гораздо большими способностями, нежели обычные …смертные, — гордость сквозила в каждом слове парня, особенно чётко выделилась в последнем слове, но Калеб тотчас исправился, — после тренировки, во время которой что-то изменяется в каждом наезднике, мы ещё несколько часов обладаем повышенным слухом, зрением. Вырастает и наша сила.

О как. Я растерянно смотрела на Калеба. Так вот с чем связанны его физические метаморфозы. Удивительно.

— Как такое возможно?

— В полёте мы с драконом становимся одним целым. Сливаемся…— парень замялся, подбирая слова, — это сложно объяснить. Я чувствую Азура, а он чувствует меня. Мы слышим друг друга. Часть моих чувств и умений переходит к нему, а ко мне…

— Сила дракона, — закончила я за него.

Калеб кивнул.

— На короткий срок. Совсем ненадолго. Но это чувство, Мария, — Калеб откинулся на спинку скамейки, мечтательно поднял лицо небу, — чувство свободы, полёта. Его не передать. В нашем языке слишком мало слов, чтобы описать подобное. Но тот, кто хоть единожды испытал это, никогда больше не будет прежним.

У меня появилось множество вопросов, но подошла заботливая Грета.

— Княгинюшка, я торопилась! Так торопилась, что чу-уть ноги не сломала, — выдохнула девушка, — вы как тут себя чувствуете?

Она положила замызганную шляпку на стол, вытащила из кармана передника бутылёк тёмного стекла, вынула пробку, накапала в кружку с водой жгуче-ароматных капель и протянула мне:

— Пейте, княгинюшка. И возвращаться пора. Князь Алек изволил на обед остаться.

Я принюхалась. Пахло гвоздикой, перцем и, по-моему, чесноком. Пить не стала из опасений быть отравленной лекарем-шарлатаном: