В змеиных объятиях

1 глава

И как же жутко было сделать последний шаг и наконец зайти в уже забитую первокурсниками поточную аудиторию. Внутренности скрутило тугим узлом, а все мало-мальски разумные мысли испарились как по волшебству — вместе с остатками самообладания.

Блуждания по бесконечным подземным тоннелям имперского университета, больше напоминавшим крысиные лабиринты, отняли слишком много времени. Моё человеческое чутьё и жалкая способность видеть в темноте снова сыграли со мной злую шутку — коронный номер, ничего не скажешь. Лекция уже шла. За дверью разносился уверенный бархатистый баритон, обволакивающий сознание как плотный шёлковый кокон — медленно, неотвратимо, не оставляя шансов вырваться. Настолько чарующий и сладострастный голос мог принадлежать только истинному нагу, представителю высшей расы бескрайней империи Махатал. Многие из них прекрасно помнили, что каких-то полвека назад обычный человек был бесправным рабом. Ситуация изменилась лишь после гражданской войны, где на стороне людей выступили даже многие из знати — плечом к плечу, с оружием в руках. На сегодняшний день права всех жителей империи формально равны. Но почему же даже в человеческом облике истинный наг вызывает эту жуткую смесь ужаса и восхищения — мелкую дрожь, пронзающую позвоночник насквозь, от затылка до самых пяток? Не потому ли, что единственный укус способен подарить как мгновенную смерть, так и бесконечное блаженство — сопоставимое разве что с совершенной эйфорией или чарующим дурманом? Не говоря уже о том, что кольца нага в истинном обличье способны раздавить хрупкое человеческое тело как жалкую букашку. Мгновенно и без усилий.

В скромной захолустной деревне, где я родилась и выросла, нагов удавалось видеть разве что краем глаза — и даже мимолётные встречи потом долго аукались ночными кошмарами и стремительным нырком под шерстяное одеяло. Что уж говорить о столице, где на каждом углу можно столкнуться с крылатой винатой(*) — с мощными перепонками и хищным клювом, отдалённо напоминающим крючковатый нос — или с сладкоголосой аспарой(**), увешанной разноцветными ракушками, вплетёнными в длинные голубые волосы, спутанные как водоросли в половодье. Среди всех рас, населяющих огромную империю, самым слабым и начисто лишённым магии был именно человек. Возможно, поэтому я сейчас и стою на пороге, едва удерживая нижнюю челюсть в горизонтальном положении.

Нервно заглотив ком в горле, осторожно постучала вспотевшим кулаком в дубовую дверь с затейливыми завитушками, оставившими меня совершенно равнодушной.

— Войдите, — донёсся в ответ чарующий голос, острее острого напоминающий дикие песни ветра над бескрайними пустынями Махатал. Он каким-то непостижимым образом задел самые потаённые струны — те, о существовании которых я и сама не подозревала.

Героически собравшись с духом, я вошла внутрь — спину выправила в королевской осанке, подбородок вздёрнула на нужный угол. Делая вид, что мне нет никакого дела до насмешливых взглядов студентов, набившихся в огромную аудиторию как сельдь в бочку. Притворяясь, что звериные оскалы собравшихся здесь представителей многочисленных рас меня совершенно не трогают. В конце концов, я честно поступила в этот университет. Я имею полное право здесь находиться — точно так же, как и они.

— Займите любое свободное место, — властно бросил с кафедры величественный наг.

Осознание того, что вступительную лекцию ведёт сам ректор, ударило как кулаком под дых. Сердце немедленно ринулось куда-то вверх, явно намереваясь проломить хлипкую человеческую грудную клетку насквозь. Удерживая равновесие на внезапно ставших ватными ногах, я поторопилась к последнему ряду — чудом не споткнувшись на крутой лестнице. Дыхание сбилось, предательски, будто я пробежала несколько вёрст или взобралась на гору. Но хуже всего было чувствовать пронизывающий взгляд вечного существа, методично прожигавшего дыры в моём затылке.

Я с ужасом вспомнила многочисленные легенды о всесильном маге, намеренно отказавшемся от власти в пользу младшего брата и несколько веков назад основавшем этот университет — куда до недавнего времени людям вход был заказан. Ходили слухи, что вместо вина ректор пьёт исключительно кровь врагов, а вместо хлеба — плоть изменников. Такая себе диета, откровенно говоря. Именно его именем в далёком прошлом пугали непослушных детей — как страшным чудовищем, способным проглотить жертву целиком, не поперхнувшись.

С трудом устроившись за столом, явно сконструированным без малейшей оглядки на человеческую анатомию, я мрачно уставилась на живую легенду, от одного вида которой кровь закипала в жилах. Свободная одежда, ниспадающая широкими складками, совершенно не скрывала мускулистого тела — разве что дразнила его силуэтом. Шрамы и запутанная вязь татуировок, означавших принадлежность к высокому сословию, покрывали кожу как карта неизведанного мира. Даже в человеческом облике хищная звериная грация завораживала, превращая остатки несвязанных мыслей в густой кисель.

Сама смерть не могла быть настолько ужасной и пронзительно прекрасной одновременно.

Смоляные локоны до лопаток обрамляли узкое лицо с заострённым носом. Как будто почувствовав пристальный взгляд, ректор усмехнулся — и снова посмотрел в мою сторону. Я судорожно сжала побелевшими пальцами край парты, мечтая немедленно провалиться в преисподнюю, и вдруг осознала, что тону. Тону в пучине слегка раскосых глаз, напоминающих открытое бесконечное небо — синее, головокружительное, без дна. На несколько мгновений мне самой показалось, что у меня выросли крылья. Что я парю под ослепительным солнцем сквозь редкие облака — легко, безрассудно, не думая о земле.

Древние боги.

Кажется, я пропала. Сгинула. Растворилась как сахар в огромной чашке горячего чая — и даже не заметила в какой момент. Падая с бешеной скоростью в бескрайнюю бездну, я не отворачивалась. Только продолжала смотреть на свою прекрасную погибель. И почему-то совершенно не боялась.