В золотой клетке

Глава 21

Говорят, что утро вечера мудренее. На самом же деле утро обманчиво. Ты просыпаешься, открываешь глаза, и поначалу кажется, что все хорошо. А позже, спустя пару минут просыпаются ужасные мысли. Мое следующее утро началось именно так, когда я встала с кровати после практически бессонной ночи. Мне не спалось, но и не хотелось просыпаться. Казалось, что время больше не имеет значения, так же, как и все, что происходит вокруг.

В ту ночь Хмелин не уезжал за город, и мы завтракали вместе. Он попросил сделать ему чай и тосты с джемом, которые, кажется, никогда не ел раньше на завтрак. Наверное, даже два больших куска сахара не могли спасти чай от соли моих слез, с которыми я тщетно пыталась бороться. Вадим делал вид, что ничего не замечает, он развернул большую газету и начал читать о политике и архитектуре. Я не была голодна, я была рада отсутствию лишних вопросов и собралась уйти, как Вадим обратился ко мне:

- Лиза, сегодня юбилей Петровича. Пойдешь со мной.

- Боюсь, что у меня не получится, - сказала я, не кривя душой.

            Вадим посмотрел на меня поверх желтых страниц и сообщил о том, что Алексей Петрович будет очень рад меня видеть, ведь он даже собирался прислать мне персональное приглашение, но Хмелин заверил его в том, что это лишнее. Видимо, у меня не было выбора. Я присела на стул и вдруг осознала одну простую вещь: да, Миша увольняется из «Билдап», но он не переезжает на другую планету, у меня есть его номер телефона, и я в любой момент смогу ему позвонить. Кажется, эта мысль вернула мне способность нормально дышать, и я расправила плечи.

- Скажи мне адрес и время, я приеду на такси, - сказала я Вадиму строгим тоном.

            Вечером я сделала кудри, накрасила глаза и надела яркое платье: подсознательно я понимала, что скоро увижу Мишу. Чем ближе мы подъезжали к ресторану «Терраса», тем холоднее мне становилось, несмотря на тридцатиградусную жару. Миша стоял у входа в светло-розовой рубашке и говорил с каким-то мужчиной, я сделала вид, что не замечаю его и зашла в зал. Мы поздравляли юбиляра, пили шампанское, а я не могла перестать вертеться по сторонам в надежде его увидеть. Я не знала, что в тот вечер было сильнее – желание насмотреться на него на год вперед или же забыть о его существовании. Хмелин пригласил меня на танец и что-то говорил про коньяк на столе и про суетливых официанток, которые не могут отличить нож для рыбы от ножа для фруктов. Я молчала и смотрела в сторону, пока Вадим сжимал мою руку, как будто боялся, что я вот-вот сбегу посреди банкета. Алексей Петрович (если честно, я видела его второй раз в жизни и не понимала, зачем он стремился меня пригласить на свой юбилей) пел французскую песню, и пел очень хорошо. От этой мелодии снова хотелось плакать, и я смотрела в тот угол зала, где может быть Миша: он периодически заглядывал убедиться, что с шефом все в порядке. Да, с ним было все в порядке, если не считать того, что телятина показалась ему чересчур жесткой, а ведущая могла бы подобрать бюстгальтер под цвет отрытого платья. Мне было то грустно, то весело. Я то радовалась, что в этот день смогу до глубокой ночи следить за тем, как светло-розовая рубашка мелькает в дверях, то грустила от того, что так мало дней осталось мне быть рядом с ним. Я закрывала глаза и видела Михаила Девятого собственной персоной.

            Я уехала домой раньше Хмелина, сославшись на головную боль. Меня действительно мутило, видимо, зря я пила виски на голодный желудок. Но утром физическое недомогание вновь ушло на второй план, когда я пришла на работу и услышала ехидный смешок бухгалтера Жени о том, что она-то понимает настоящую причину моего плохого настроения. Мне стало обидно и грустно от того, что все в «Билдап» осведомлены о моих сердечных привязанностях. Представляю, как они перемывают мне косточки, когда меня нет рядом! Но это неважно, я сидела в холле у фонтана и смотрела на соседние здания сквозь открытые панорамные окна. Почему этот рабочий день не мог быть бесконечным!

- Кажется, будет гроза, - сказала Альбина Игоревна, присаживаясь рядом на диван.

- Гроза? – переспросила я удивленно. В моем мире гроза уже вовсю бушевала. – Скорее всего.

- Ох, у нас здесь ежедневная гроза, - Альбина Игоревна устало улыбнулась. – Ты даже представить не можешь, как мне это все надоело. Вот теперь еще нужно кого-то искать вместо Миши Девятова. Сама знаешь, как Хмелин относится к новым людям. Тем более, на такой должности…

- Может быть, Миша никуда не уйдет? – я пожала плечами.

- Как это?

- Ну, может быть, это блеф.

- Если честно, мы с Вадимом Викторовичем тоже так думаем, - сказала Альбина Игоревна, и сердце в моей грудной клетке стало биться втрое быстрее. – У них же с Катей столько кредитов и маленький ребенок.

            Альбина Игоревна ушла, а я осталась сидеть в холле, наблюдая, как коллеги прощаются и расходятся по домам. Я думала о Мише и представляла, как напрямую спрошу его насчет увольнения и дальнейших планов. Альбина Игоревна сказала, что, кажется, он возвращается работать на завод, к тому же, будет работать каким-то начальником цеха, но она не знает наверняка. За окнами хлынул дождь, когда Хмелин, накидывая спортивную куртку, прошел мимо меня в сторону лифта.