В золотой клетке

Глава 24

Хмелин спросил, вышла ли я.

- Откуда? – не поняла я.

- Из того состояния, - пояснил он.

Боюсь, что я не выйду из этого состояния уже никогда. Мне больше не хотелось плакать, я просто сидела и смотрела в одну точку. Люди ходили мимо, я с ними говорила, но все вокруг потеряло значимость. Я сидела на диване и смотрела прямо перед перед собой. Именно на этом месте он сидел в последний раз. Хотя он всегда садился почему-то именно туда или в кресло.

Сергей Геннадьевич спросил, никто ли не умер. Я ответила отрицательно и подумала, что внутри меня умерла я. Я правда ничего не хотела. Как будто рухнул карточный домик, который был изнутри меня. Оказалось, что уже полдень, но я не чувствовала времени, как будто у меня отпуск и никуда совсем не нужно спешить. Мне было все равно. Именно все равно, а не плохо, больно и одиноко. Я уговорила себя встать, пришла в ванну и тут расплакалась. Это не суббота. Не длинные выходные, это теперь навсегда. И нет смысла ждать понедельника. Понедельник ничего не изменит. Я ведь правда раньше не теряла того, кого безумно люблю. Сейчас я это понимаю, до сих пор были только игры, только придуманные влюбленности. Теперь же все по-настоящему. И это не описать словами, в словах эти чувства кажутся глупостью, наивным бредом. Я пыталась себя убедить в том, что в этом мире есть люди, кому в миллионы раз хуже, чем мне. Я говорила самой себе, что у меня есть две руки, две ноги, близкие люди, друзья, высшее образование и хорошая работа. И разве есть у меня повод для депрессии? Но сердце в этом было не убедить, я смотрела в одну точку и решила поставить эксперимент. С глаз долой – из сердца вон? Проверим.

- Ну как ты? – спросил Вадим, поднимаясь мне навстречу.
- Нормально, - мне кажется, что никаким другим словом мое состояние описать нельзя.
- Все прошло? - спросил он и поцеловал мою руку. - И что нам теперь делать?
- Можно пообедать, например, - ответила я.
- Ты можешь теперь любить Костю. А что: маленький, шустренький...
Это был его второй охранник. Я рассмеялась, но не от того, что мне было весело. Вышла из его кабинета и почувствовала, что снова подступают слезы. Выпила таблетку, надеясь на эффект плацебо, села и уставилась в монитор. Хмелин думает, что это шутка. Я тоже думала, что это все шутка первые два года. Теперь нет, теперь я знаю, что даже я сама над собой не могла бы так негуманно подшутить. Хмелин думает, что все пройдет. В любой другой ситуации я тоже бы так думала. Но не теперь. Я не верила, что Миши больше не будет в «Билдап». Просто он ушел в отпуск, уехал куда-то и скоро вернется. Люди хотят, чтобы я улыбалась, и я стараюсь улыбаться. Но когда я делаю вид, что все хорошо, изнутри меня как будто происходит обратная реакция, и подступают слезы. Его больше нет со мной. Совсем. Но это кажется таким невозможным, что я даже прикасаюсь с каким-то непонятным чувством к вешалке, на которую он еще неделю назад вешал свою куртку. Я не смотрю в другой конец коридора, когда открывается входная дверь. Не поднимаю глаза, когда выхожу из лифта. Его здесь больше не будет. Никогда. И я счастлива потому только, что еще неделю назад он сидел на этом самом диване и говорил со мной, и еще четыре дня назад говорил со мной по телефону. Я боюсь забыть его голос, как он звучит. Хотя, наверное, никогда не смогу забыть слова, которые он мне говорил. Мне все напоминают, какая я хорошенькая, а он был единственным, кто сказал, что это не главное...

Каждый вечер перед сном я смотрела на его фотографию и мечтала, чтобы он мне приснился. Но снился мне кто угодно, но не он. Даже Альбина Игоревна, которая внезапно пришла на работу, несмотря на собственный отпуск. Даже Сергей Геннадьевич, с которым мы спорили, обязана ли жена всегда готовить. Даже Хмелин, перед которым я почему-то ходила топлес и чувствовала себя как дома в его просторном кабинете в «Билдап». А он говорил мне, что все было в моих руках. Что он мог бы сделать все, чтобы Мишу удержать, но я сама виновата, потому что молчала.
А я до сих пор не знаю, что же было сильнее: моя гордость или желание его удержать. Впрочем, что толку, если его нет со мной больше.