Ва-Лера. А чо сразу мы?

Глава 7, В КОТОРОЙ ВАЛЕРА ПОСТУПАЕТ в УЧЕНИЧЕСТВО и ВЕДЁТ ХОЗЯЙСТВО

- Что?

Но слуги уже вошли в зал и вопросительно уставились на Валерку.

- Святой отец, неужто вы допустите такое беззаконие? А вы, ваще чародейство?

Чародей со священником переглянулись и внезапно оба синхронно развели руками.

- Каждый будет умирать за свое собственное беззаконие, - непонятно произнес священник. – Кто будет есть кислый виноград, у того на зубах и оскомина будет.

- Чего-сь?

- Надобно держать ответ за свои поступки, - пояснил чародей и откинулся на стуле, сложив руки на груди. – В настоящий момент сила на стороне девки, то есть барыньки. А вы, дамочка, сами создали эту ситуацию, сами и выкручивайтесь.

- Матрён, - негромко произнес Валерка. – А где у нас сейчас белье стирают?

- Ага! – воскликнула свекровка. – То есть ты сама-то рученьки не мараешь свои белые. А слов-то было, слов!

- Если честно, давно в самом деле ничего не стирала, - признался Валерка, который вспомнил тот платок, которым вытер кровь из разбитого кулака. Платок тогда пришлось торопливо стирать в холодной воде и тайком сушить. А то его бы начали ругать, стыдить и кудахтать. – Буквально вчера…

На нем скрестились взгляды присутствующих. Повисла неловкая пауза.

- Да, чего же вы сами-то, - всплеснула руками Глашка.

- Надобно было меня кликнуть, - Парашка прижала руки к груди.

- Брешешь!

- Да быть того не может…

- Любой труд почетен, и ежели барыня находит успокоение души в делах земных…

- Ой, все! – воскликнул Валерка. – Поступим так, сейчас идем к речке, где девки белье полощут, и стираем. Ты за собой прибираешь, а я рубаху свою исподнюю простирну. В самом деле, не убудет от меня.

- Да как можно!

- В реке полощут уже, - заметил чародей со знанием дела. – А стирают со щелоком обычно.

- Тут скатерть расписная да вышитая, - робко подала голос Матрёна. – Неможно её в щелок!

- Мда, подгадила, так подгадила, - пробормотал Валерка, который после недели вышивания с некоторым содроганием смотрел на результат этого труда.

Стирали рядом с баней. Валерка без зазрения совести насыпал себе в кадушку щелока и бестрепетно опустил туда руки.

«Ой, дураааак, - простонала Лерка. – Облезут руки-то!»

- Ничего, - пробормотал парень. – Резиновые перчатки тут всё равно еще не придумали. Да и вроде концентрация тут невысокая. А девки как стирают?

«Так и стирают! - девчонка вздохнула. – И мне приходилось. Потом в холодной воде на речке полоскать даже приятно. Поначалу».

На это своего рода соревнование набежало немало народу. Болели, конечно, за Валерку. Поэтому он не мог позволить себе ударить в грязь лицом и ловко прополоскал в кадушке рубаху. Нашел несколько пятен и застирал вручную, вновь прополоскал и сказал, что готов выдвигаться к реке на настоящее полоскание.

Дела у свекровки шли гораздо хуже. Нет, было видно, что в целом о стирке она имеет представление. Видимо, не сразу получила она деньги и власть, может, в детстве родители держали в строгости и тело смутно помнило, что надо делать. Но стирала она небрежно, оттого пятна никак не хотели пропадать.

- Да пропади оно пропадом всё, - внезапно разрыдалась женщина. – Ноги моей в этом доме больше не будет! Господом клянусь, чтоб провалилась ты, окаянная!

- Типун тебе на язык, мать! – испуганно перекрестился сынок. – Ты что несешь?

- Вначале надо достирать то, что испортила, - непримиримо отозвался Валерка. Руки начали немного гореть, отчего он попытался незаметно потереть их о подол.

«Господи, - простонала Лерка. – Да Бог с ней, побежали на реку руки прополощем хотя бы! Мочи нет терпеть боле!»

- Стирай, - велел парень и стиснул зубы. Руки в самом деле горели, и чем дальше, тем хуже.

- Лерочка, - подергала его за край подола кормилица. - Да Бог с ней, не губи душу окаянную, сама достираю! Вот те крест, прости ты бабу неразумную!

- Господь повелел проявлять милость, - заметил священник и с некоторым изумлением посмотрел на парня.

- Давай сюда, и чтоб впрямь духа твоего тут больше не было, - буркнул он и выхватил скатерть у свекровки. Расправил, скептически посмотрел на просвет и вновь окунул в бадью. Руки защипало с новой силой, но он принялся аккуратно тереть пятна.

- Хватит, барыня, хватит…

Похоже он впал в какое-то подобие транса, потому что пришел в себя от аккуратного подергивания за юбку. Повернулся, проморгался и увидел Парашку.

- Чисто уже, барыня. Дозвольте, я сама прополощу на речке?

- Ну, ладно, - пробормотал он. – Если ты так до речки хочешь прогуляться, то иди. Я в самом деле, кажется, всё постирала уже.

- Постирали, - закивали все присутствующие головами. – Расскажи кому – не поверят!

- Чудны дела тут творятся, - хмыкнул священник. – Всякого я на своем веку повидал, а за последние пару дней еще более увидел. Спасибо тебе, Господи!

- Ладно, - хлопнул себя по коленям чародей. – Беру вас двоих в личное ученичество! Жду завтра на рассвете в своем доме, не вздумайте опоздать. Портки наденьте. Ты тоже!

Валерка кивнул, приказ надеть штаны ему очень понравился.

- Не отдам кровиночку, - взвыла Матрёна, но чародей что-то шепнул, и она резко замолчала. Только рот могла открывать, откуда звук больше не шел.

- Занятия будут до обеда у меня. После мне некогда возиться, своих дел хватает. Но это не значит, что после обеда вы будете на печи лежать да калачи жевать. У меня в обучении не забалуешь!

- Так точно, - вытянулся Валерка и едва не отдал честь. В последний момент руку от головы отдернул и принялся поправлять сарафан.

- Начало мне нравится, - усмехнулся чародей и веско добавил. – Называть меня теперь будете: учитель. И никак иначе. Понятно?

- Так точно, учитель, - выдохнул Валерка и вспомнил армейские будни.

- Да, - недовольно буркнул Иван. И чародей поморщился.

Родственнички ушли сами. Не пришлось ни угрожать больше, ни звать слуг, которые и без того напирали, пересказывали друг другу, что происходит и лузгали семечки.