Вагон второго класса. Том I

Глава 10

Барк ждал, где условились. Так, в сопровождении неизменного дядюшки Фирца и Барка они подошли к дверям.

– Этот господин со мной, – сказала Илона звездной сестре.

Та внимательно посмотрела на Барка и кивнула. Он сунул ей две монеты и вошел вслед за Илоной.

Илона слушала речь доктора, смотрела в его теплые глаза и недоумевала: как она могла поверить злым словам? Конечно, доктор Алитруэ не на пустом месте построил свою методу. Прежде чем перейти к высокому исчислению ученикам дают таблицу умножения, но никто не возмущается, мол, она уже сотни лет в учебниках написана. Так и здесь. Конечно, философские труды и лекарские изыскания существовали давным давно, и доктор Алитруэ их все изучил, прежде чем переработать в собственное открытие.

– Барк, тебе понравилось выступление? – Илона пыталась понять по лицу Барка, что он думает, но тот выглядел обескураженным. – Ты уже слышал нечто подобное?

– Слышал? Нет, никогда. Я и не понял всего, наверное.

– Я могу объяснить!

Наконец-то будет, с кем поговорить о практике доктора!

– Да, госпожа Кларк, благодарю вас, непременно. Можно я на доктора поближе посмотрю? Меня ведь дома спросят!

– Конечно.

Они с дядюшкой Фирцем подождали, пока Барк осторожно приблизится к толпе, окружившей доктора и звездных сестер. Походил туда-сюда, заглядывая людям через плечо, и вернулся чем-то озадаченным. Наверное, послушал разговоры и снова ничего не понял.

– Барк, приходи обязательно, как будешь свободен, – предложила Илона.

– Да я это… сегодня свободен. Вам, наверное, домой надо, к ребеночку? Так я с вами доеду, а как освободитесь, я тут как тут.

Он быстро поймал кэб и вскочил следом за дядюшкой Фирцем и Илоной.

Когда доехали, против ожидания Барк не остался на улице, а вошел в дом.

– Госпожа, ребеночек спит еще, – сообщила Люси. – Как проснется, я дам знать. А тут пока госпожа Эббот с вами чего-то хотела..

Дядюшка Фирц прошел в дом вслед за Илоной, за ним, как ни в чем не бывало, последовал Барк. Илона с удивлением посмотрела на приглашавшую их в гостиную госпожу Эббот. Кроме хозяйки, там ждала Морин.

Илона села на софу рядом с Морин, дядюшка Фирц устроился на пуфике возле госпожи Эббот, а Барк остался стоять так, будто будет давать отчет.

– Есть там магия. Только я не уловил, где.

И правда, отчитывается. Что?!.

Илона ахнула:

– Так вы… вы его подослали?! Морин, как вы могли? Дядюшка Фирц?!

Старый кваксер быстро спрятал хитрые глаза и чуть придвинулся к госпоже Эббот.

– Илона, – Морин хмурилась, – я видела жертв запретной магии. За воздействие на разум без санкции суда наказывают во всех магических странах, даже таких отсталых и неприятных, как Леосс.

Илона едва не задохнулась от возмущения.

– Барк только немного чувствует магию, он даже не может сказать, какого рода эта магия. Барк, это так? – тот кивнул. – Видите! Как вы можете обвинять доктора Алитруэ в таком ужасном преступлении!

– Так магия и не его, – сообщил Барк. – Я так и не понял, но не его точно. Я рядом с ним прошел и ничего не почувствовал. От мэтрессы Скотт чувствую хорошо, а от него нет.

– Где же ты чувствовал магию? – Морин выглядела озабоченной.

– Не могу сказать. Там много людей было, ходили туда-сюда. Когда на стулья сели, слушали, тогда ничего.

– Во время собрания ничего?

Барк помотал головой.

– Значит, и не было ничего! – Илона не собиралась сдаваться. – Господин Фирц, вы же считаете доктора Алитруэ умным человеком, вы же сами говорили, что помогает?

– Кхм, кхм… – дядюшка Фирц попытался, было, увильнуть от ответа, но понял, что не удастся. – Я, понимаете ли, не очень ученый человек. Верней, ученый, но мои, кхм-кхм, университеты были совсем другими. И я выучил, что в людях можно здорово ошибиться. А уж если ошибся, не упорствуй, а ошибку признай, иначе живо окажешься в кана… в неприятном положении. Что сказала мэтресса, – он кивнул на Морин, – видится мне разумным. Может, конечно, и ничего страшного доктор и не делает. Поговорит с людьми, а людям и впрямь хочется свои беды и горести с кем-то обсудить. Уж лучше с доктором в кресле, чем за кружкой. Этак кружка тут, кружка там, и не остановишься. А уж дамам как быть? Видели, дам к доктору приходит больше, чем мужчин. Оттого, что пожалуешься подруге за чаем, а она своей подруге расскажет, а та своей. А у доктора, кхе-кхе, таких подруг нету. Вот и потянулись люди. Может, это все и не страшно вовсе. Может, он просто говорит, говорит, и ведь светлые вещи говорит, добрые. И слушает, слушает. Кому-то только того и надо, чтоб с ними говорили да слушали. А что деньги за разговоры берет, – дядюшка Фирц улыбнулся, – так деньги всем нужны. Кто как может, так и зарабатывает. Он же не грабит, и правила блюдёт. Но если там магия замешана, да еще запретная… тут уж шиш… простите. Тут уж я ему хвост-то накручу. Так что, госпожа Кларк, мы для начала разберемся, а потом смотреть будем. Может, и правда, нет ничего.

Илона поджала губы.

– Девочка, – Морин посмотрела ей прямо в глаза. – Прояви благоразумие, а? Даю тебе слово, что если доктор Алитруэ не пользуется запретной магией, если он не делает ничего недостойного, мы оставим его в покое. И правда, если кому-то легче от его разговоров, пусть говорит себе дальше. Но если… Пойми, и я, и господин Фирц слишком много видели в жизни, чтобы не обращать внимание на тревожные знаки… Узнать бы, что у него на сессии творится. Но боюсь, понять это можно только самому будучи пациентом.

– Дык это, я могу! – вызвался Барк.

Морин оценивающе оглядела его фигуру:

– Сессии стоят дорого. Илона, сколько ты говорила? Золотой для первого раза? Барк, никто не поверит, что ты можешь отдать золотой за разговоры.

– А мы его приоденем, – у дядюшки Фирца аж глаза загорелись. – Пострижем, побреем. Я знаю хорошего куафера. Как займется тобой, так и не узнают. Усы с бородой сбрить придется.