Вайлет. Изменчивыми тропами

Глава 14.

— Тьяна? Девчачье имя, — хихикнула Мей, ловко перепрыгнув кочку, удивляя меня своей способностью видеть сквозь охапку веток.

— Так, я и есть девчонка, — лукаво улыбнулась, с трудом сдержав прорывающийся смех, заметив на личике Мей искреннее изумление.

— А косы твои где? Дед Гасар говорит, что срамота, когда девки в штанах ходят, — нравоучительным тоном произнесла девчушка, окинув меня суровым взглядом.

— Согласна, но по лесу в платье много не походишь, вон к твоему репейники прилипли, и подол за кусты цепляется.

— Всё равно срамно, — повторила Мей, после некоторого раздумья. Спорить с мелкой не стала, но сделал вывод, что в Сугрени за такой наряд меня освистают и надо срочно его менять, остались сущие мелочи, разжиться платьем, а лучше двумя. Можно было и дальше парнем притворяться, но одно дело перед незнакомцами ходить, с которыми я пересеклась однажды и больше не увидимся, а другое дело жить у всех на виду. Боюсь, что с таким маскарадом местные меня мигом вычислят и погонят из деревеньки поганой метлой.

— В деревню приду, обязательно переоденусь, — пообещала строгой девчушке, устало вытирая пот со лба, спросила, — далеко ещё топать?

— Вот за той берёзкой будет овраг, потом холм обойти надо и деревня наша видна будет. Дом наш первый стоит у леса, дальше только бабки Марши, потом Алка противная живёт. У неё собака кусается больно, видишь, куда цапнула, — пожаловался ребёнок, чуть приподняв ножку от земли.

— Далеко ты от дома ушла, — тяжело вздохнув, проговорила, крепче взявшись за ветку, набрав воздуха полную грудь, потянула следом за провожатой, добавила, — согласна, собака противная.

Спустя, наверное, полчаса, мы как и сказала Мей, обойдя холм, увидели первый домик с покосившимся забором, с развалившимся сараем во дворе и двумя поросятами в луже у колодца.

— Дом наш, — гордо проговорил ребёнок, ускорив шаг, — вон дымок тянется к небу, мама воду греет, надо быстрее хворосту принести.

— Угу, — кивнула, устало зашагала за девочкой, радуясь, что идти было совсем немного. Мысленно восхищаясь силой и выносливостью маленькой девчонки.

Наше приближение, конечно, не осталось не замеченным, стоило только подойти к калитке, как раздался звонкий грозный лай небольшой рыжей собаки. Следом скрипнули давно не смазанные петли, дверь распахнулась и из невысокого домика выглянула женщина лет сорока пяти, в платье из серого сукна длинной до пят и мокром переднике.

— Мей? Кто это с тобой? — Обеспокоенно пробормотала прачка, спеша навстречу дочери, не спуская от меня подозрительный взгляд.

— Тьяна я, Мей встретила у ручья, — торопливо проговорила, чтобы женщина попусту не волновалась, но та в два шага преодолев разделяющее нас расстояние, спрятала дочь за спину, спросила:

— Девица что ли?

— Да, — кивнула, понимая, что объяснение о моём странном виде, то, что я рассказала её дочери, женщину точно не устроит, неловко улыбнувшись, произнесла:

— От хозяйки сбежала, долго плутала по лесу, вот вышла к деревеньке вашей.

— Мам, она мне помогла, вон какое дерево принесла, на пару дней хватит, — заступилась за меня девочка, шёпотом добавив, — ещё у неё пирог есть и яблоко.

— Мей! — Прикрикнула на дочь женщина, смущённо стиснув передник, представилась, — Вериной меня кличут, проходи, устала поди.

— Есть немного, деревце больно тяжёлым оказалось, — как можно добродушней улыбнулась, мысленно радуясь, что, пробираясь по лесу, успела снять бутафорские усы, да брови и смыть с лица грим, иначе перепугала женщину и ребёнка до икоты, — а пирог у меня и правда есть, буду рада, если составите компанию.

— Мам, — прошептала девчушка, заметив на лице Верины что-то для меня неуловимое, радостно пискнув, рванула в дом, на ходу прокричав, — отвар налью.

— Мей поди рассказала, что совсем туго стало у нас, — пробормотала женщина, печально вздохнув, — как муж потоп, так всё и покатилось. То староста с распиской пришёл, где Броди тому задолжал монет. То вдруг гуси разом пропали со двора, свиньи полегли, вон две только остались. Корову в лесу задрали и чего она только там делала, а с пастуха какой спрос, мальчишка ещё совсем, что мой Рори. Вчера с Лурда мистер Ичен приезжал, сказал, новый налог объявили, с каждого человека по талу в год в королевскую казну выплатить надо, а где ж его взять? Только дом продать если и, то на пару лет хватит.

— А много старосте должны? И расписка, где эта, что муж ваш оставил? — Спросила, после длительного молчания Верины.

— У Шимуса расписка, сказал, отдаст, когда долг верну, — махнула рукой женщина, виновато улыбнувшись, продолжила, — я почему болтаю, ты уж прости Мей, она дитя ещё, говорит, что думает. Мы пироги теперь только по выходным едим, но отваром, лепёшкой с салом я тебя накормлю.

— Спасибо, но пироги надо съесть, иначе испортятся, — настояла на своём, стаскивая со спины мешок, отправилась следом за Вериной.

— Готово, — обрадованно воскликнула Мей, расставляя щербатые чашки на стол, сразу, как только мы вошли в небольшую комнатку. Где большая печка занимала большую часть стены, у второй ближе к столу стоял буфет с посудой, сундук у двери, над ним деревянные крючья, вместо вешалки. Стол со скатёркой, за которым некогда сидела большая семья, три табурета рядом. Широкое окно с кисейными занавесками и чёрным с белыми ушами котом, который вальяжно развалившись на подоконнике кверху пушистым пузом, громко сопел.

— Хорошо, а то во рту с вечера маковой росинки не было, — проговорила, доставая из мешка свёртки с пирогами, вяленым мясом, парой ломтиков отварного и четыре яблока.

— Пирог с чем? — понимающе улыбнулась Верина, достав чашку из буфета, — греть надо?

— С капустой остался и ягодой, — ответила, разворачивая свёрток, — как раз четыре кусочка осталось, один Рори отложи.

— Да? — Вскинулась девчушка, сразу же убрав небольшой кусок в сторонку.

— Верина, а комнату мне сдашь? Хотела пожить в Сугрене, осмотреться.