Вакансия на должность Бабы Яги

Глава 2. Новая работа. Новое жилье

- Мой сын собирается переезжать в столицу, и мы приняли решение продать эту квартиру, - без всяких вступлений заявила Екатерина Петровна, едва кружка с горячим чаем коснулась стола. - Думаю, завтра или послезавтра придёт риелтор, чтобы осмотреть жильё, так что тебе придётся его освободить.

Мой взгляд, полный искреннего ошарашенного недоумения, кажется, даже заставил хозяйку моего скромного жилья на мгновение смутиться: ну ещё бы - такой поворот событий выбил бы из колеи даже человека, у которого всё в жизни идёт гладко, а я… ну, определённо не из таких счастливчиков. Как так-то? Работа накрылась, и теперь ещё и крышу над головой собираются продать, причём в ближайшее время - отличный же денёк, просто образцовый. Видимо, женщина всё-таки уловила мою полную дезориентацию, потому как торопливо тут же принялась меня успокаивать:

- Нет-нет, я не выгоняю тебя прямо сейчас. Можешь пожить до тех пор, пока у квартиры не появятся новые хозяева.

Очень щедрое предложение, конечно… как будто человек, которому сегодня вручили билет в один конец непонятно куда, обязан прыгать до потолка от радости за возможность посидеть в зале ожидания чуть дольше.

Я ничего не сказала - не потому что была невежлива, а потому что любые слова в этот момент либо сорвались бы в нервный смешок, либо превратились бы в бессвязное лепетание. Поэтому я просто молча поднялась, подхватила сумку, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не видеть следов утреннего урагана, и двинулась к двери. Екатерина Петровна что-то говорила мне вслед - кажется, пыталась объяснить, что обстоятельства, что сыну удобнее, что жизнь так складывается - но я уже не реагировала. Иногда единственный способ сохранить остатки самообладания - это просто выйти.

Лестничная площадка встретила меня прохладой и чуть приглушённой тишиной, от которой внутри стало легче, словно кто-то ослабил тугой ремешок на груди. Я медленно начала спускаться, ступень за ступенью, стараясь собраться с мыслями - наверное, ничего удивительного, что они разбегались словно воробьи, которых кто-то вспугнул слишком резким движением.

Этажом ниже взгляд снова зацепился за ту самую цветную вывеску - яркий клочок бумаги, который с утра уже привлёк моё внимание и теперь будто намеренно подмигивал: «Эй, ты, посмотри сюда ещё раз». Что-то про актёров… парк развлечений… смешно, конечно, думать об этом всерьёз, особенно сейчас, когда жизнь так изящно выкинула меня из привычной колеи, но объявление почему-то притягивало взгляд упорнее, чем любые разумные мысли.

Не позволяя себе долго размышлять, я резко сорвала листок, скомкала его в ладони и почти бегом продолжила спуск, словно боялась, что если задержусь хоть на секунду, то снова усомнюсь в собственном решении или, хуже того, начну жалеть себя.

Через несколько секунд я уже вышла на улицу, и прохладный воздух обдал лицо, возвращая мне способность дышать ровно и спокойно. Я выдохнула - глубоко, почти шумно, будто освобождаясь от тяжёлого груза, который держал меня в тисках весь день.

Похоже, жизнь решила встряхнуть меня как следует. Что ж… ладно. Значит, будем встряхиваться.

Колотящееся сердце постепенно успокаивалось, словно наконец смирилось с тем, что сегодня я уже достаточно набегалась между неприятностями и теперь имею полное право хотя бы пару минут просто постоять, подышать и не паниковать. Когда дыхание стало ровнее, я разжала пальцы и разгладила смятый листок, впервые позволяя себе внимательно вчитаться в ровные строки, набранные чёрным жирным шрифтом.

Офис этих самых рекламщиков находился всего в квартале отсюда - ничего удивительного, вполне логично, что объявления разбросаны по своему же району, - но точно не это заставило меня на мгновение моргнуть, сомневаясь, верно ли я вижу. Меня смутила сумма. Не просто смутила - ошарашила так, что я даже машинально оглянулась по сторонам, будто проверяя, не снимают ли меня скрытой камерой.

Сто тысяч в месяц. Начиная с первого дня.

Неплохо… даже слишком неплохо для работы косплеера, пусть и в каком-то парке развлечений, где, вероятнее всего, придётся махать руками, улыбаться детям и фотографироваться до тех пор, пока лицо не превратится в непослушную маску. Но, учитывая, что за один сегодняшний день я умудрилась лишиться и работы, и перспективы продолжать жить под привычной крышей, сумма вдруг перестала казаться подозрительной и начала выглядеть, наоборот, ободряюще - будто вселенная, уставшая подсматривать за моими мучениями, решила подмигнуть и сказать: «Ладно, держи вот, заслужила».

Может, действительно попытать счастья? А вдруг моё невезение наконец выдохлось, исчерпало свой лимит и теперь уступило место чему-то новому, пусть даже странному и непривычному, но, возможно, по-настоящему перспективному? Я аккуратно сложила объявление пополам, словно боялась повредить хрупкую возможность, и решительно кивнула собственным мыслям, принимая своё, вероятно, самое импульсивное и одновременно здравое решение за весь день.

Шагнув вперёд - навстречу кварталу, навстречу неизвестности, навстречу собственной судьбе, - я направилась по указанному адресу, чувствуя, как внутри зарождается тихая и почти робкая надежда, напоминающая о том, что даже после самых мрачных утр может начаться что-то другое.

Я подошла к тёмному, будто вынырнувшему из прошлого столетия зданию, остановилась у неприветливого крыльца и пару секунд разглядывала облупившиеся стены, словно пытаясь понять, стоит ли вообще рисковать. Но ветер нагнал мне в спину решимости, и я шагнула вперёд, взялась за холодную ручку двери и потянула на себя.

Щёлкнул замок - и меня тут же проглотил узкий темноватый коридор, пахнущий старой бумагой, пылью и чем-то едва уловимо травяным. Я прошла несколько шагов, прислушиваясь к собственным шагам, что гулко раздавались в тишине, и остановилась перед резной дверью, украшенной завитками, символами и какими-то странными зверюшками, будто подсматривающими за гостями.

Ну и что теперь? Постучать? Позвать? Или, может, пока никто не заметил, тихонько развернуться и уйти, делая вид, что меня здесь никогда и не было? Я только включила мозг, чтобы что-то придумать, как створка сама скрипнула, чуть-чуть приоткрываясь, точно приглашая: «Ну-ну, смелее…»